Дама разбитого сердца

Но Иван Павлович сказал, что и другие марки в этом альбоме стоят приличных денег…

Вася вздохнул. Люся весь вечер ужасно раздражала его, это следовало как-то компенсировать. Так сказать, возмещение морального урона.

Он закрыл альбом, положил на стол. Сафьяновый переплет слишком заметен, он может вызвать нежелательный интерес охранника…

В верхнем ящике стола лежала неприметная темно-коричневая папка. Альбом аккуратно поместился в нее.

«Ну вот, – подумал Вася, задвигая ящики, – дело почти сделано… Иван Павлович обещал за эту марку пятьдесят тысяч, да еще и за остальные заплатит.

Можно сказать, день прошел не напрасно».

Напоследок он заглянул в гостиную. Люся спала на диване, свернувшись калачиком, и изредка тихонько всхрапывала. На ее лице играла счастливая, умиротворенная улыбка. Василий заботливо подоткнул плед и тихонько вышел из квартиры.

В городе Санкт-Петербурге наступило самое противное время года – уже не осень, но еще не зима. Собственно, наступило оно повсеместно, но дело в том, что в Петербурге такое время является настоящим стихийным бедствием и продолжается сколь угодно долго.

С залива дует мокрый и холодный ветер, небо выкрашено грязно-серой тюремной краской, к тому же на него все время набегают свинцовые тучи, которые проливаются на город грязной водой, как протечка от соседей-алкоголиков. Темнеть начинает очень рано, да и днем-то солнце никогда не выглядывает из-за туч, и кажется, что на улице всегда сумерки.

На мостовых и тротуарах в это время года всегда отвратительная каша из тающего снега и грязи, ибо встретить рано утром на улице работающего дворника так же нереально, как найти потерянный с вечера кошелек.

Обыватели же, осмелившиеся сделать дворнику ненавязчивое замечание по поводу качества уборки улиц, вообще чувствуют себя камикадзе, поскольку за такое запросто можно получить метлой в ухо.

Прохожие, с трудом пробирающиеся по скользким улицам, люто ненавидят автомобилистов, которые норовят окатить их грязной водой из лужи на мостовой.

Автолюбители же клянут идиотов, которые выскакивают прямо под колеса автомобиля, не понимая, что человек иногда не может вовремя затормозить из-за состояния дорожного покрытия.

Над городом висит стойкий дух всеобщего раздражения. Шоферы в маршрутках нарочно включают погромче свой любимый «Русский шансон», чтобы не слышать просьб остановиться. Мужчины перестают уступать дамам место в трамвае и придерживать двери в метро.