Дар бессмертия

 – Ее звали Тереза Рамирес, но публика называла ее Палома…

– Простите, сеньор, – удивленно проговорил Старыгин. – Но я не вижу здесь никакой женщины…

– Как?! – хромой гид недоверчиво повернулся к Старыгину. – Не может быть, сеньор! Я прекрасно помню, что здесь висит фотография Терезы Рамирес…

– Уверяю вас! – Старыгин пожал плечами. – Я вижу на этом снимке только представительного усатого господина в полосатом костюме и шляпе…

– Что вы говорите?.. – хромой кабальеро залился краской смущения и достал из кармана очки в металлической оправе.

 – Но это просто невозможно… кто мог учинить такое безобразие?!

Он нацепил очки на нос, приблизился к выцветшей фотографии и удивленно уставился на нее.

– Вы правы! – произнес он наконец тоном трагического актера, сообщающего благородной публике, что он собирается застрелиться. – Какой-то злой шутник перевесил фотографии! Видимо, он хотел поставить меня в неловкое положение! На этом месте всегда висела фотография великой Терезы Рамирес, а теперь здесь портрет майора Ронды Пабло Альмавидеса…

– Кого? – переспросил Старыгин.

 – Майора?

– Майора Ронды.

До Дмитрия Алексеевича с запозданием дошло, что майор – это мэр города.

– Да, мэр, – подтвердил испанец, – жители прозвали его Триста шестьдесят пять…

– Как? – переспросил Старыгин, не уверенный, что правильно понял испанское выражение.

– Жители Ронды называли мэра Альмавидеса Триста шестьдесят пять, потому что он любил повторять одну и ту же фразу: «У нас в Ронде так любят корриду, что мы готовы смотреть ее триста шестьдесят пять дней в году, не считая високосных…»

– Триста шестьдесят пять?! – переспросил Дмитрий Алексеевич, оглянувшись на фотографию.

На снимке представительный усатый господин в прекрасно сшитом полосатом костюме, судя по всему, произносил речь. Говорил он с пафосом, лицо его было вдохновенно-серьезным. Трибуна была украшена цветами, внизу речь мэра восторженно приветствовали жители города.

Старыгин подумал было, что снимок запечатлел какой-нибудь национальный праздник, но вспомнил, что мэр города Альмавидес страстно любил корриду.

– Вы правы, сеньор, – угадал его мысли лысый испанец, – мэр благодарит жителей города за оказанную ему честь. Видите ли, в честь его шестидесятилетия была устроена грандиозная коррида с участием самых знаменитых тореадоров.