Дело – труба!

Должно быть, сказались его дорогие привычки, а также экономические трудности, обрушившиеся на страну в начале девяностых годов. Пенсии же при его трудной и нервной работе, как ни странно, не полагается, поэтому Иван Игнатьевич был вынужден подрабатывать частными консультациями.

Летом он подолгу просиживал в знаменитом Катькином садике, как называется в нашем городе сквер перед Александринским театром, рядом с памятником Екатерине Великой, играя в шахматы с такими же благообразными старичками; с наступлением же холодов перебирался в «Касабланку».

Здесь, в этой бильярдной, его всегда могли найти люди, которым по какой-либо причине могли понадобиться его обширные профессиональные познания.

Несколько лет назад «Касабланка» закрылась, на ее месте открылся итальянский ресторан, потом индийское кафе, потом модный ресторан африканской кухни под названием «Черное и белое» и, наконец, с началом кризиса, ностальгическое заведение «Общепит».

Менялись вывески, менялись хозяева, менялся персонал, менялось меню, и только Иван Игнатьевич оставался на своем неизменном месте, за одним из дальних столиков.

Владельцы меняющихся заведений смотрели на него благосклонно: старый домушник был местной достопримечательностью, придававшей заведению дополнительный колорит и популярность. Кроме того, к Ивану Игнатьевичу постоянно приходили гости, люди, как правило, небедные, и они непременно что-нибудь заказывали, тем самым повышая товарооборот заведений.

Вот и сейчас Маркиз нашел старого знакомого за его постоянным столиком.

– Здравствуйте, Иван Игнатьевич! – проговорил он, подходя к столу. – Разрешите присоединиться?

– Здравствуй, голубь, – ответил старик. – Садись, поболтаем.

– Как поживаете? Как ваше драгоценное здоровье?

– На здоровье не жалуюсь. Вот разве что на скуку… чем плоха старость? Никаких интересных событий, никаких впечатлений! Одна радость – с хорошим человеком в шахматишки перекинуться.

Кстати, голубь сизокрылый, если мне не изменяет память, ты мне прошлый раз проиграл – так не хочешь ли отыграться?

– Почему бы и нет? Давайте сыграем партию…

Иван Игнатьевич поставил на стол доску, расставил на ней фигуры и призывно махнул рукой.

Ничего не произошло, никто не спешил их обслужить.

– Ах ты, черт! – пробормотал Иван Игнатьевич.