Дама в очках, с мобильником, на мотоцикле

– Поезжай, Надя, а? – просил Игорь. – Машка не может «моджахедов» бросить, а если я поеду и ее в таком виде увижу, она мне этого никогда не простит. Подружки опять же растреплют по всему городу, а ты – женщина неболтливая, я знаю…

– Это точно… – поддакнула Надежда, и Игорь, обрадовавшись, что она согласилась, быстренько отключился, переадресовав ее к дочери на предмет выяснения адреса пансионата.

Надежда покрутила головой и села на кровать. Вот оборотная сторона ее положения домохозяйки! Все друзья и знакомые думают, что ей совершенно нечего делать, поэтому задают ей тысячи заданий! Вот и Игорь, если бы знал, что Надежда с утра до вечера на работе, ему бы и в голову не пришло к ней обращаться с такой просьбой!

На кровать вспрыгнул кот.

Он опасливо поглядел на Надежду, готовясь в любой момент дать деру, если хозяйка вспомнит про спрятанный телефон. Надежда, однако, рассеянно погладила кота по загривку и даже не заметила, когда он стал топтаться на новом покрывале.

Надежда подумала еще немного и поняла, что ей нужно ехать. Потому что если, не дай Бог, с Галкой что случится, она этого себе никогда не простит.

У Галкиной дочки сначала было занято, а потом, когда сняли трубку, Надежда едва не оглохла от грохота и визга.

– Что это у тебя, Маша? – спросила она невольно.

– Дерутся, – ответила Машка спокойно, за девять с половиной лет она закалилась, как булатная сталь.

Она закрыла дверь и вернулась к телефону.

– Слушай, а в этот Козодоев как попасть можно? – поинтересовалась Надежда.

Выяснилось, что в Козодоев попасть можно только поездом. То есть на машине, конечно, тоже можно, но у Надежды машины нету, да и дороги там оставляют желать лучшего. Поезд туда идет московский, но не скорый ночной и не «Сапсан», а самый что ни на есть кондовый, круговой. Причем стоит в Козодоеве три минуты.

– Но хоть не ночью? – обреченно спросила Надежда.

– Не-а, во второй половине дня.

– Так я в один день не успею? – расстроилась Надежда.

– Да вы что, теть Надя? – заорала Машка, потому что близнецы распахнули двери и снова возникли визг и грохот. – Минимум на три дня рассчитывайте! Там поезд если не стоит нигде, и то больше шести часов идет!

– Безобразие! – заворчала Надежда. – Всего двести километров, а уже такая глухомань! Слушай, ну ты как хочешь, а я матери твоей позвоню, не стану валиться как снег на голову.