Дешево и смертельно

Остатки еды Рита еще вчера выбросила в мусоропровод – не стала разбираться, что уже испортилось, а что еще можно употребить в пищу. В холодильнике сиротливо мерзли полпачки масла и четыре яйца. Сережка пошарил за кухонным столом и с торжествующим криком извлек оттуда батон, запаянный в целлофан.

– Ну и сколько лет он там лежит? – скептически прищурилась Рита.

– Обижаешь, начальник! Позавчера он туда провалился, а все уже так надрались, что лень нагибаться было.

Рита вскрыла упаковку и критически обнюхала батон:

– Если тосты сделать…

Через несколько минут яичница, обильно сдобренная перцем, уютно шкворчала на сковородке.

Подсушенные куски батона выпрыгивали из тостера, как чертики из табакерки.

Сережка намазывал тосты неприлично толстым слоем масла, запихивал в рот огромные куски яичницы и выглядел совершенно счастливым. Рита выждала некоторое время и начала воспитательную беседу:

– Ты мою телеграмму получил? – строго спросила она.

– Получил… Я, понимаешь, Рит, все время помнил, что тебя нужно встретить, а потом забыл…

– Часто у тебя такое бывает, как вчера? – допрашивала Рита.

– У меня, между прочим, день рождения был, – надулся Сережка, – восемнадцать лет мне исполнилось, совершеннолетие, между прочим…

– Значит, пьянка эта не вчера началась, – догадалась Рита, – вы уже три дня гуляли! Сережка, соседи жалуются! Ведь и правда в следующий раз полицию вызовут!

– Да знаю я, все знаю, – вздохнул Сережка, – только тоска такая…

Рита вдруг с болью отметила, какой он худой.

Длинная цыплячья шея жалко торчала из воротника рубашки, он был бледный, и синяки под глазами.

«Восемнадцать лет стукнуло, а все равно мальчишка. Его не воспитывать нужно, а кормить как следует…»

– Ладно, об этом после. Ты хоть помнишь, что бабушка умерла две недели назад?

– Конечно. Когда ты позвонила, я хотел поехать, только денег не было на дорогу… Ты не думай, это все… – он махнул рукой, обозначая вчерашнее, – это ребята организовали, в складчину.

– Слушай, а ты вообще-то на что живешь? Отец деньги дает?

Первый Маринкин муж, отец Сережки, развелся с ней, когда Сережке было года три.

Но деньги на сына давал исправно. Причем чем дальше, тем больше. Рита помнит Маринкины рассказы о том, что Сережкин отец оказался деловым, его фирма процветала и что если бы она, Маринка, в свое время могла такое предугадать, то никогда бы с таким мужем не развелась. Тетя Люба тихонько напоминала Рите, что ушел-то муж от Маринки, а не она от него.