Две дамы на гвинейской диете

 – Прекрати, иначе я не знаю, что сделаю…

– Что именно? – прошептала она, оскалившись, и так взглянула, что он тут же убрал руки и попятился.

– Кара, ты иногда пугаешь меня, – проговорил мужчина после паузы, – мы ввязались в такое серьезное и опасное дело, а ты относишься ко всему с таким равнодушием…

– Зато ты переживаешь за двоих! – бросила ему в лицо женщина. – В конце концов, сколько можно трястись? Если ты так боишься, нечего было все это затевать! Я тебя, кажется, не заставляла…

– Теперь уже поздно, – безнадежно проговорил мужчина, – поезд ушел, и ничего не изменишь…

– Откуда такие похоронные интонации? женщина снова взяла себя в руки и заговорила кошачьим, мурлыкающим голосом.

 – Самое трудное позади, еще немного усилий, и мы с тобой будем богаты, улетим к теплому морю…

Представь себе, шепот прибоя, ласковые волны, и мы с тобой…

Словно нечаянно, она слегка распахнула полы шелкового халата, приоткрыв нежную, словно светящуюся грудь. Мужчина тяжело задышал и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

– Еще совсем немного, совсем-совсем чуть-чуть.. – промурлыкала она, притянув его к себе и щекоча дыханием ухо, – совсем-совсем капельку., и мы с тобой совершенно одни, на пустынном пляже…

Через несколько минут она снова оглядела себя в зеркале, поправила волосы и озабоченно проговорила:

– Тебя вчера там действительно кто-то видел, или это только твое предположение?

– Ну, не знаю… – мужчина выпрямился, привел в порядок свою одежду, – кажется, я сделал все аккуратно… в точности как мы договаривались… по-моему, там никого не было…

– Ну, так тогда нечего паниковать! – женщина снова оскалила мелкие острые зубы.

 – Лучше сосредоточься на том, как довести начатое до конца. Ты помнишь, что нам еще нужно сделать?

– Еще бы… разве такое забудешь!

Карина снова внимательно вгляделась в свое отражение и озабоченно проговорила:

– Все-таки у меня точно появилась новая морщинка. Лика предлагала новый израильский крем, говорят, он творит настоящие чудеса!

Алка открыла дверь, держа в одной руке бутерброд, а в другой – телефонную трубку, как видно в отсутствие мужа она расслаблялась по полной программе.

Надежда показала ей, чтобы закруглялась – есть, мол, важный разговор.

Алка подняла брови и ушла в комнату, чтобы Надежда ей не мешала.

Надежда переобулась в домашние тапочки и тут на нее налетел кто-то огромный, золотисто-черный. Шершавый теплый язык коснулся щеки.

– Дик, отстань! – отбивалась Надежда.