Фермуар последней фрейлины

– Это уж как водится!

Высокая дама обернулась, окликнула девушку в простом платье, с забранными в тугой узел светлыми волосами, кое-как прикрытыми узорчатым полушалком:

– Дуняша, подай мне, пожалуйста, нюхательную соль!

Девушка встала с сундучка, на котором до того сидела, открыла небольшой кожаный саквояж с монограммой, достала из него тяжелый синий хрустальный флакон с нюхательной солью, шагнула к госпоже, протягивая ей флакон. Дама вытряхнула на ладонь несколько белых кристаллов, поднесла к лицу.

В это время возле оставленного сундучка возник небритый кривоногий тип в потертом гороховом пальто, воровато огляделся по сторонам. Но на него коршуном налетел господин в клетчатом сюртуке, принялся лупить по спине тростью:

– Ты что, сиволапый, задумал? Ты что себе вообразил? Сейчас я только свистну – и тебя за борт выкинут! Это тебе не у большевиков, тут старые порядки!

Гороховый тип по-бабьи ойкнул и испарился. Дуняша кинулась к сундучку. Клетчатый господин поправил кошачьи усики и проговорил умильным голосом:

– Не извольте беспокоиться, барышня, я за вашими вещичками пригляжу! Тут такие персонажи попадаются – мама не горюй! Так что нужно все время быть на чеку, хе-хе.

– Спасибо вам, сударь, – девушка смущенно улыбнулась, – очень вам благодарна.

– А вы, значит, при той даме состоите? – не унимался клетчатый господин. – Кажется, мне ее личность знакома… Это не первой гильдии купчиха Сазонова?

– Нет, сударь, вы обознались.

– Что ж, это бывает, чтобы обознаться, хе-хе. А вас как же зовут, барышня?

– Евдокия.

– А по батюшке?

– Степановна.

– Очень приятно, Евдокия Степановна. А я буду Шнурков… Никодим Тимофеевич Шнурков.

– Очень приятно, господин Шнурков…

Впрочем, Дуняше вовсе не нравилось новое знакомство, не нравилась назойливость клетчатого господина, не нравились его пошлые манеры, его слащавая, галантерейная интонация, его наглые кошачьи усики и торчащие вперед кривые зубы.

Она чувствовала исходящую от него неясную угрозу, но не могла его отшить после случившегося. Господин же Шнурков вовсе не собирался уходить, он желал укреплять завязавшееся знакомство.

– У вашей госпожи нет каюты? – Он озабоченно наморщил низкий лоб.

– Какая уж тут каюта! – вздохнула Дуняша. – Спасибо, на корабль попали…

– Такая дама не может находиться на палубе! Сейчас мы что-нибудь придумаем…

Наконец он исчез.