Фермуар последней фрейлины

Едва дверь закрылась за ним, Анастасия Николаевна вздохнула, подняв глаза к потолку:

– Слава создателю, еще не перевелись на свете порядочные люди!

У Дуняши были некоторые сомнения насчет порядочности господина Шнуркова, но она оставила их при себе.

Госпожа выпила свой чай. Дуняша налила немного во вторую кружку, но чай показался ей горьким. Она вообще не любила чай, так что уступила оставшийся чай Анастасии Николаевне.

– Налей еще рюмку! – Толик Хромов по кличке Хромой мрачно взглянул на бармена, старательно перетиравшего стаканы.

Стаканы и без того были чистые.

Тот вопросительно приподнял одну бровь.

– Да отдам я тебе, отдам все! – огрызнулся Толик. – Ты же меня знаешь!

– В том-то и дело, что знаю! – раздумчиво ответил бармен. – Потому-то и сомневаюсь!

– Налей ему! – раздался рядом низкий густой бас, и на стойку легла тяжелая волосатая рука с зажатой в ней купюрой.

Толик оглянулся. Справа от него на высоком табурете сидел здоровенный толстый мужик, до самых глаз заросший густой черной бородой.

Когда-то давно, очень давно, когда Толик был еще ребенком, мать водила его в зоопарк. Там были тигры и львы, жирафы и антилопы, целый павильон самых разных мартышек и еще много всякого зверья. Но самое большое впечатление на Толика произвела огромная обезьяна, которая неподвижно сидела посреди клетки и смотрела на проходящих мимо людей тоскливым и равнодушным взглядом. Обезьяна называлась орангутанг – по крайней мере, так было написано на клетке.

Так вот, этот толстый мужик напомнил Толику ту обезьяну. Правда, орангутанг был рыжий, а этот мужик – черный.

Под влиянием какого-то импульса Толик повернул голову в другую сторону – и захлопал глазами от удивления. Хотя Толик был не из тех людей, кого легко удивить.

Слева от него сидел точно такой же мужик – толстый, страшный, длиннорукий, заросший черной бородой. Толик сперва даже подумал, что у него двоится в глазах, но нет – бородатых мужиков было действительно двое.

И то сказать – выпил-то он сейчас всего две рюмки, с чего тут двоиться-то…

Бармен взял из волосатой лапы деньги, налил Толику еще одну рюмку и деликатно отошел.

Толик жадно выпил, прислушался к себе, почувствовал, как спиртное дошло до желудка и разлилось по телу живым теплом, и только потом проговорил, обращаясь к тому мужику, что справа (ведь это он заплатил за его выпивку):

– Чего надо?

– Поговорить.