Досье на Пенелопу

Он хотел возмущенно спросить «что вы себе позволяете», или, может быть, «что вам нужно», или еще что-нибудь столь же глупое и неуместное, но стальная петля захлестнулась на его горле, и вместо глупых, неуместных слов из уст несчастного детектива вырвался только бессильный болезненный хрип.

Рука, сжимавшая пистолет, предательски ослабела, и бесполезное оружие с грохотом упало на пол.

Перед внутренним взором Тимофея не промелькнула в эти секунды вся его нескладная, бессмысленная и неудачная жизнь.

Он почему-то вспомнил только о неоплаченных счетах и подумал с невольным и странным облегчением, что оплачивать их ему уже не придется.

И в этом он был, безусловно, прав.

Элегантный посетитель с холодными рыбьими глазами развел руки, затягивая стальную петлю на горле Тимофея.

– Вот так, вот так, – проговорил он, заботливо поправляя складку на отлично отглаженных брюках, – да не дергайся ты, сейчас все кончится! Что ж ты, дурик, за оружие хвататься вздумал? Мы бы поговорили, может, я тебя и не стал бы убивать…

Тимофей, выпучив налившиеся кровью глаза, мелко сучил ногами и все пытался что-то сказать, словно хотел выразить свое абсолютное несогласие с происходящим в его кабинете.

Однако вместо слов на его губах выступили только кровавые пузыри.

Стальная проволока все глубже врезалась в его горло, прочерчивая по коже тонкую кровавую линию, и наконец, как и обещал рыбоглазый, все действительно кончилось.

Глаза частного детектива померкли, голова безвольно свесилась на левое плечо, как у сломанной куклы.

Посетитель брезгливо вытер руки носовым платком, поправил несколько смявшийся плащ и приступил к тому делу, ради которого пришел в офис детективного агентства «Гудвин».

Маргарита Павловна взяла у портье предназначенный для нее пакет.

Вскрыв конверт из плотной желтоватой бумаги, она удивленно уставилась на его содержимое.

– Это именно тот пакет, который оставили для меня? – спросила она портье.

 – Вы ничего не перепутали?

– Как можно! – обиженно ответил служащий, и Маргарита Павловна поняла, что сморозила глупость. Этот человек не мог ничего перепутать, его не держали бы на таком месте.

Чтобы загладить невольную обиду, она дала ему вдвое большие чаевые, чем собиралась, и портье принял их без слов, только чуть опустил веки – он понял и принял ее извинения.

Портье ничего не перепутал, перепутал этот странный детектив.