Гиацинты

– Украли? – с азартным любопытством спросила старушка. – Денег много было?

Аня потрясла головой и сообразила, что денег-то было немного, но это были все деньги. Если ей расчетные не заплатят, а директор сказал, что так оно и будет, то жить будет просто не на что. Придется занимать, а отдавать с чего? В ломбард обручальное кольцо снести и сережки, что муж на свадьбу подарил?

Вспомнив про золотые изделия, Аня сжала зубы, чтобы не застонать. Сил больше не было сдерживать слезы, и они хлынули потоком, как будто кран открыли.

– Ну-ну, – утешила старуха, – раззявой не надо быть. Чего уже теперь реветь.

И ушла. Аня вытерла слезы рукавом и тоже пошла, прижимая к себе сумку.

Вот и метро. Нужно скорее сесть в поезд и ехать домой, к дочери. Бабушке придется все рассказать, она, конечно, расстроится, а у нее сердце больное. На работу теперь когда еще устроишься, у бабушки пенсия крошечная.

Аня с разбегу проскочила турникет и кинулась бегом по эскалатору. Так всегда с ней: всю боль и горе она старалась преодолеть в движении: хотелось довести себя до изнеможения, тогда приходила усталость, и все плохое отходило на второй план.

Даже когда рожала дочку, Аня вытерпела сутки мучений на ногах, ни на минуту не присела, хотя врачи этого и не одобряли.

Но в этот раз в метро она попала в час пик, вагон был набит до отказа, Аню стиснули так, что потемнело в глазах, и она провела сорок минут в душной неподвижности.

На душе стало совсем плохо, и наверх на свою станцию Аня поднялась, ничего не видя от слез.

Нужно было бы отойти в сторону и вытереть лицо, но от слез Аня ослабла и не смогла выбраться из мощного потока пассажиров.

Какой-то мужчина обогнал ее, грубо толкнув, от неожиданности она выронила перчатку, наклонилась, но злобно галдящий поток не дал ей остановиться, неся прямо к двери.

Провожая глазами исчезавшую под чужими ногами перчатку, Аня не заметила летящей ей навстречу со страшной силой прозрачной двери. Она почувствовала только, как что-то взорвалось в ее мозгу, и наступила тьма.

Аня с трудом открыла глаза и тут же закрыла их, потому что свет, исходивший от белого плафона на потолке, вызвал в голове резкую боль. Кто-то мучительно застонал рядом, и Аня с изумлением поняла, что это стонет она.

– Гляди-ка, в себя приходит, – удивленно произнес женский голос рядом. – Врача нужно позвать.

К тому времени, как дозвались доктора, Аня уже окончательно пришла в себя и даже пыталась сесть на кровати.