Хоровод со смертью

 – Надо будет спросить у медицинского эксперта, какова форма оружия, которым убили профессора.

– Да, спросите… – Старыгин поднял взгляд. – А я в свою очередь хочу спросить у вас, могу ли я уехать. У меня, знаете ли, много дел, и больше нет причин задерживаться здесь.

– Да, вы можете уехать, – разрешил инспектор. – Я задал вам все вопросы и получил на них ответы, так что не вижу причин задерживать далее вас…

Вдруг к их столу подошел огромный бородатый человек в тяжелых армейских ботинках, потертой кожаной куртке и с повязанной вокруг головы черной банданой в черепах.

Хлопнув инспектора по плечу, он разразился длинной тирадой на эстонском.

Инспектор что-то ответил байкеру и повернулся к Дмитрию Алексеевичу:

– Извините меня, это знакомый мой, с которым мы в Тарту учились когда-то. Не виделись десять лет мы…

– О, конечно! – Старыгин улыбнулся, простился с инспектором и покинул ресторан, оставив на столе деньги.

Он шел по улице Пикк и думал о странной и нелепой смерти профессора Саара.

Это убийство изобиловало какими-то нелепыми мистическими деталями, как будто на дворе не двадцать первый век, век Интернета и глобализации, а пятнадцатый или шестнадцатый. Латинские нравоучительные стихи, страница из старинной книги, крадущийся в ночи таинственный убийца…

Старыгин не любил мистики, он считал, что все в жизни имеет простые, реалистические объяснения. Однако судьба, как будто насмехаясь над его практическим мировоззрением, то и дело подсовывала ему удивительные приключения, которые трудно было объяснить житейскими причинами.

Он вспомнил, как занимался поисками чаши Грааля, как пытался расшифровать древнюю тайну, записанную музыкальными знаками, как искал странные картины безумного художника и еще многие удивительные истории, случавшиеся с ним время от времени.

Вот и сейчас он чувствовал присутствие какой-то темной силы.

Нужно скорее уезжать из Таллинна, пока вся эта мистическая карусель не затянула его…

Он решил завтра же отправиться домой, а пока еще раз заглянуть в церковь Нигулисте.

Его смущала какая-то странная, подозрительная деталь в убийстве профессора, и он хотел снова увидеть «Пляску смерти», чтобы разобраться в своих сомнениях.

На улице уже стемнело. Вокруг не было ни души, только древние каменные фасады клонились над Старыгиным, как будто средневековый город разглядывал его с пристальным и неприязненным любопытством, как незваного и дурно воспитанного гостя.