Хоровод со смертью

– Алиби? – Сепп недоверчиво уставился на коллегу. – Не может быть! Какое алиби?

– Достаточно надежное… – вздохнул Мяги. – В это самое время господин Старыгин ужинал в бывшей монастырской трапезной. Ну, ты знаешь, рядом с доминиканским монастырем.

– Чушь! – выпалил Сепп. – Не может быть! Кто это может подтвердить?

– Я. – Инспектор Мяги развел руками. – Дело в том, что мы ужинали вместе. И уверяю тебя – господин Старыгин никуда не выходил и все время был на моих глазах…

– Но как же… но как тогда его лупа оказалась на месте преступления?

– Я вам говорил – на меня напали накануне в церкви Нигулисте, тогда и пропала эта лупа! – смог наконец вклиниться Старыгин в разговор полицейских.

– Я не верю в эту историю! – проговорил Сепп, но на этот раз в его голосе не было прежней убежденности.

– А зря! – Мяги повернулся к двери и громко проговорил: – Свидетельница, войдите!

Дверь кабинета приоткрылась, и в него робко протиснулась невысокая пожилая женщина в круглых старомодных очках и шерстяной шали домашней вязки.

– Тере, – испуганно проговорила женщина, оглядывая присутствующих. – Здравствуйте!

– Представьтесь, свидетельница! – попросил ее инспектор Мяги.

– Анна Тамм… я работаю ночной дежурной в церкви Святого Николая, в Нигулисте…

– Вы кого-нибудь узнаете из присутствующих? – спросил ее Мяги.

– Вот его, – женщина указала на Старыгина. – Вчера вечером я нашла его на полу церкви. Он лежал без чувств в той часовне, где находится «Пляска смерти».

– Как вы туда попали? – осведомился Сепп, повернувшись к Старыгину.

– Дверь церкви была открыта, – ответил Дмитрий Алексеевич. – Я хотел еще раз взглянуть на картину, вошел… а потом кто-то в темноте ударил меня по голове, и я потерял сознание. Наверное, там я и потерял лупу…

– А убийца ее подобрал, – закончил за него инспектор Мяги.

– Почему дверь церкви была открыта в неурочное время? – строго спросил Сепп дежурную.

– Не знаю… – Женщина смутилась. – Я ее всегда запираю… кажется, и в тот раз тоже закрыла, но когда проводила его к выходу, дверь оказалась открыта…

– Вы понимаете, свидетельница, что вам доверены большие художественные и исторические ценности?! – гремел инспектор.

– Да за такие гроши, что мне платят… – Женщина взяла себя в руки, опустила глаза, сложила руки на животе и закивала: – Да, понимаю, понимаю!

– Вы свободны! – милостиво разрешил ей Сепп.