Кастинг Синей Бороды

Так прихватило – просто ужас! Всю ночь промаялась, утром едва мужа проводила и помчалась в клинику. Выбрала самую близкую от дома – сил не было на машине куда-то ехать. Называется «Медикор». Ну, приползаю я туда, до щеки не дотронуться, глаза на лоб лезут. Девушка говорит, идите на рентген, только карточку сейчас выпишу. Я ей фамилию говорю, а она – ой, да у нас карточка ваша уже есть! Ну, думаю, и тут эти жены уже успели отметиться!

– А, говорю, Коврайская Людмила Николаевна? Так это не я… То есть я, но не та…

А девчонка так на меня посмотрела и говорит, что карточка на имя Коврайской Лидии Павловны.

А адрес тот же, что и у меня, Большая Пушкарская.

– Смешно! – фыркнула Лола.

– Угу, только мне не до смеха, когда щеку дергает. Однако сразу я сообразила, что еще одна жена на горизонте вырисовывается. А тут какая-то тетка зашла в регистратуру, старший администратор видно, и давай лебезить передо мной – уж простите за накладку, уж извините девушку неопытную, идите на рентген, а мы тут сами разберемся.

Я за угол завернула и прислушалась. Тетка эта девчонку ругает по-всякому – видишь, говорит, что старый адрес зачеркнут и новый сверху написан. И вообще клиентка эта, Лидия Павловна, к нам уже больше двух лет не обращалась. А девчонка оправдывается – откуда, мол, я знаю, если фамилия та же самая, я тогда у вас еще не работала. И тут, к счастью, позвали их обеих куда-то. Я, несмотря на больной зуб, пулей обратно в регистратуру и успела подглядеть, какой там в карточке новый адрес, и телефон запомнила.

Лола хотела что-то сказать, но самолет резко пошел на снижение, и у нее заложило уши. Людмила бормотала рядом тихонько, голос ее долетал до Лолы, как сквозь толстый слой ваты.

– Залечила я зуб, долго туда ходила, потом всякие дела навалились – у мужа день рождения, затем отпуск, а уж после закатилась как-то у меня случайно сережка под шкаф. Мебель в спальне такая массивная, испанская. Кровать огромная, настоящий саркофаг, шкаф вообще неподъемный, комод стопудовый, пуфики разные.

Мне не очень нравилась, чересчур пафосно, но муж ничего менять не захотел. Короче, пыхтела я, пыхтела – никак шкаф с места не могла сдвинуть. А сережка бриллиантовая, мужа подарок, и главное – вечером в ресторан идти, и никак нельзя что-то другое надеть, он обидится.

Уж каким образом я тот шкаф отодвинула, не буду говорить, как в старом анекдоте – с помощью рычага и какой-то матери. Сережку нашла, а рядом с ней еще что-то блестит, закатилось в щель паркетную.