Клеймо сатаны

– Девушка, может, вы обратите наконец на меня внимание? – послышался рассерженный голос клиента.

Оказывается, он давно уже топтался перед стойкой.

– Извините. – Вероника улыбнулась, забирая у него квитанцию.

На фотографиях был он сам – толстый, неопрятный, но довольный. И такая же толстая жена, тоже весьма довольная. Умеют же некоторые люди получать от жизни радость!

Антон подошел к двери Загряжского, позвонил.

Замок щелкнул, дверь распахнулась. Напротив нее в кресле на колесах сидел Леонид Романович.

Представительный, даже красивый в свои без малого семьдесят, с длинным выразительным лицом, иссеченным глубокими морщинами, обрамленным слегка вьющимися серебряными волосами. Лицо аристократа, лицо сильного, волевого человека. Вынужденная беспомощность явно тяготила его. Две недели назад Загряжский попал в ДТП, остался жив, но сложный перелом ноги лишил его возможности самостоятельно передвигаться.

– Ну что, Антон? – проговорил Леонид Романович с нетерпением. – Где она?

И только тут он заметил пластырь на голове соседа, ссадины и царапины на его лице.

– Что с вами случилось? – забеспокоился Загряжский, отъехал назад, пропуская Антона в прихожую. – Да заходите же! Вы что – попали в аварию? Заходите, присядьте, вам, наверное, тяжело стоять?

– Да нет, ничего… – смущенно отозвался Антон. – Я-то в норме, но вот она… – Он прошел в прихожую, закрыл за собой дверь, покаянно опустил глаза. – Дело в том, что… на меня напали, едва я вышел из магазина…

– Напали? – перебил его Загряжский.

– Я не знаю, я их не видел… меня ударили сзади по голове, я потерял сознание…

– Так вам срочно нужно к врачу! – заволновался Леонид Романович. – У вас может быть сотрясение мозга! С ним шутки плохи!

– Да нет, я нормально себя чувствую. – Антон пренебрежительно отмахнулся. – Но вот она…

– Она? – недоуменно переспросил сосед.

– Ну да… ваша табакерка… у меня ее украли. То есть отняли.

В первый момент Загряжский не смог справиться со своим лицом: на нем проступили разочарование, горечь и даже злость. В следующее мгновение он взял себя в руки, вздохнул и проговорил почти спокойно:

– Ну, что поделаешь! Ничего страшного, главное, чтобы для вас это обошлось без последствий. Хотя, конечно, жаль, если я прав, эта табакерка принадлежала самому Робеспьеру…

– Кому? – переспросил Антон.