Ключ от Града на холме

Уволили тебя с государственной службы – будь добр, сдай служебную машину с водителем. На свою пересядь или на общественном транспорте езди.

А в Риме – пожалуйте к фонтану на перекрестке.

«Что за чушь лезет мне в голову? – очнулась Вета. – Вот уж въелись в голову темы экскурсий, даже дома не могу отдохнуть. Надо взять себя в руки и разобраться наконец с мужем, что-то у нас не то в семейной жизни… Не приносит она в последнее время никакой радости…»

Кстати, о радостях постельных. Вета напрягла память и, хоть убей, не смогла вспомнить, когда же они с мужем занимались сексом.

Вета малодушно решила, что додумает эти неприятные мысли завтра, и нетерпеливо достала из сумки содержимое тайника – старинную книгу и пожелтевший лист бумаги. Перед глазами на миг встало укоризненное лицо капитана Острового – что же вы, Иветта Вячеславовна, такую улику с места преступления забрали? За это, между прочим, уголовное наказание предусмотрено…

«Ах, да отстаньте вы! – мысленно отмахнулась Вета.

Она говорила с капитаном так невежливо только в мыслях. А наяву не посмела бы. Не потому даже, что побоялась бы хамить представителю власти. Просто он ей нравился. Как человек, разумеется, и больше никак.

Вета решила сосредоточиться на деле и рассмотрела свои трофеи.

Записка по-прежнему казалась ей совершенно бессмысленной, и тогда она раскрыла книгу.

Впрочем, это оказалась не книга в обычном понимании этого слова, а записная книжка, заполненная плотным, убористым почерком с сильным наклоном. Орфография была тоже старая, а чернила выцвели еще сильнее, чем на записке, однако почерк был вполне разборчивый, и Вета углубилась в чтение. Поначалу было трудно, она все время спотыкалась на всех этих «фитах», «ятях» и завитушках, но не зря же она провела много времени, разбирая старые манускрипты и записи.

Вскоре дело пошло на лад.

Медленно переставляя голенастые ноги, идут по пустыне верблюды. Украшенная шелковыми кистями сбруя, яркие попоны, серебряные, глухо звякающие колокольцы, ловко прилаженные тюки с поклажей. Вроде бы медленно переставляют ноги верблюды, а идут быстро, особенно теперь, когда близок оазис, близка драгоценная солоноватая вода. Головной верблюд поднимает грустную губастую морду и трубно ревет – чует близкий водопой, радуется.