Кодекс поведения блондинки

Оба в возрасте, оба одинокие… меня, кстати, Василий Макарович зовут.

– О! Как писателя Шукшина! – воскликнула я.

Василий Макарович взглянул на меня с интересом:

– Надо же, а я думал, молодежь про него и не слышала! А тебя-то как зовут?

– Смеяться не будете?

– А чего смеяться-то?

– Василисой меня зовут. Родители так удружили…

– Ну что, – он солидно кивнул, – ничего смешного не вижу. Хорошее имя, старинное… выходит, мы с тобой тезки! Ну-ка, тезка, давай рассказывай – почему за тобой милиция гоняется? Что ты такого натворила? Кудеярова Елизавета Петровна – женщина серьезная, она попусту людей гонять не станет…

– Хорошо, – я вздохнула, – я вам расскажу.

В конце концов, подумала я, этот человек меня только что спас от преследования и хотя бы поэтому имеет полное право задавать вопросы. А главное – мне и самой ужасно хотелось поделиться с кем-нибудь своими проблемами.

– Чаю? – переспросил Василий Макарович.

Он достал из неказистого шкафчика вполне современный электрический агрегат, вскипятил его и заварил в большом фарфоровом чайнике с ярко-красным петухом крепкий душистый чай. Разлив его в две кружки, одну пододвинул мне, другую взял сам, вытащил из того же шкафчика пакет сушек.

– Угощайся!

Он отпил большой глоток из своей кружки, с хрустом раскусил сушку, затем вытащил из шкафчика мятую металлическую флягу, взглянул на меня вопросительно:

– Хочешь десять грамм?

– Десять граммов чего?

– Чего-чего! – Василий Макарович усмехнулся.

– Лимонаду? – Я очень удивилась. – Я лучше чаю… лимонад я не люблю…

– Да ты что, тезка? – Он усмехнулся еще шире. – Это же только так говорится – лимонад! Спирт разбавленный в народе так называют!

– Спирт?! – переспросила я в ужасе. – Я спирт никогда в жизни… я его даже не пробовала!

– Это правильно, тезка, – Василий Макарович посерьезнел. – Его и не надо пробовать… а пить – вообще, боже сохрани… но тебе сейчас десять грамм принять надо, как лекарство.

– Вы считаете? – Я с сомнением взглянула на мятую флягу и вдруг решилась. – А, была не была!

Взяла у него флягу, отвинтила колпачок, поднесла горлышко к губам…

Дыхание у меня перехватило, слезы брызнули из глаз, я закашлялась и, с трудом отдышавшись, вернула флягу Василию Макаровичу.

– Лихо! – проговорил он, с уважением глядя на меня.