Кинжал всевластия

 – Эсэсовский, не иначе!

– Не лапай! – выпалил Степан и обхватил рукоять заскорузлыми пальцами.

Рукоять легла в ладонь так хорошо, так привычно, как будто ей там было самое место.

– Что значит – не лапай? – обиженно протянул Михаил. – У нас с тобой как договорено? Все, что нашли, – пополам!

– Пополам, пополам! – Степан закусил губу, чтобы сдержать неожиданно нахлынувшую злость.

Почему, собственно, он должен делить с кем-то свою находку? Ведь это он нашел кинжал, значит, он – его законный хозяин… ну, почти законный! Да и как можно одну вещь разделить на двоих?

Мишка как будто прочитал его мысли.

– Хороший ножик! – проговорил он суетливо. – Я таких и не видал никогда! Штандартен за него не меньше трехсот баксов отстегнет! По полтораста на брата – клево!

– Ножик! – передразнил его Степан, и непонятная ярость разлилась в груди.

В этом – весь Мишка. Ему бы только продать каждую находку да пропить деньги. Или потратить на какую-нибудь ерунду. Конечно, Степан тоже от денег не отказывался, но и сами вещи, больше полувека пролежавшие в земле, заставляли взволнованно биться его сердце.

Ну, может, не все, но этот кинжал заставил. Он словно звал Степана, манил его. Он, этот кинжал, хотел найти нового хозяина, и Степан отлично подходил на эту роль…

– Ножик! – зло повторил он. – Тебе лишь бы продать! Ты все готов продать, мать родную продашь, если хорошо заплатят!

– Ты мою мать не трожь! – набычился Михаил, но тут же удивленно спросил: – Ты чего, Степ? Сдурел, что ли? Ведь мы с тобой сколько лет вместе копаем… всегда все по-честному, поровну… никогда не собачились… Ты чего?

– Да я ничего… – опомнился Степан, поднимаясь на ноги.

– Клади сюда этот… кинжал. – Мишка дернул завязки мешка, где лежали сегодняшние находки – помятая фляга со свастикой, позеленевшая пряжка от ремня, стальной портсигар с гравировкой «1942» и эмблема войск СС – две молнии на темном фоне.

– Ну уж нет! – огрызнулся Степан, волком глянул на давнего приятеля и сунул кинжал за пазуху.

– Степ, да что с тобой? – Мишка посмотрел на него удивленно, покачал головой. – Устал ты, видно!..

Он закинул мешок на плечо, повернулся спиной к другу и зашагал по тропинке, перескакивая с кочки на кочку и обходя тускло блещущие оконца воды.

Степан шел за ним, и в душе его снова поднималось непонятное глухое раздражение.