Легенда о «Ночном дозоре»

– Ведь они не сказали вам, что картина, на которую вы набросились, была подделкой…

Легов рисковал.

Он выдал подследственной важную тайну, сообщил ей то, что до сих пор не знала ни одна живая душа, кроме непосредственных участников событий и руководства музея. Но он считал, что тайна не покинет стен этой комнаты, а такая важная новость может сбить спесь с подследственной и заставить ее говорить.

И он не ошибся.

Белая неподвижная маска, словно заменявшая хрупкой женщине лицо, вдруг растрескалась и перекосилась, как будто раскололась на тысячу маленьких кусков.

Легов на мгновение даже испугался, что подследственная действительно рассыплется в прах, как упавшая на каменный пол фарфоровая статуэтка.

– Вы лжете! – выкрикнула женщина, и впервые за все время допроса ее взгляд стал осмысленным и ясным.

– Ничего подобного! – Легов лениво потянулся, делая вид, что разговор ему смертельно наскучил. – Рембрандт не имеет никакого отношения к этой картине, она подделана, хотя и довольно искусно.

Так что вы совершенно зря разыгрываете здесь героизм. Это никому не нужно. Ваши сообщники вас вульгарно подставили!

Он встал, сделал пару шагов к двери и повернулся к хрупкой женщине, как будто внезапно вспомнил о ней:

– Подумайте немного, стоит ли играть в эту игру. Я вернусь через несколько минут и очень надеюсь, что вы будете вести себя как разумный человек.

Он вышел из комнаты, плотно закрыл за собой дверь и замер, как кошка перед мышиной норой. Он знал, что лед тронулся, подследственная сломалась.

Узнав, что ее поступок был напрасным, бессмысленным, что она набросилась на фальшивую картину, она утратила внутреннюю опору, утратила уверенность в себе и теперь непременно заговорит.

Надо только немного выждать, дать ей созреть. Буквально несколько минут…

Как только дверь закрылась за Леговым, худенькая женщина беззвучно встала, покосилась на дверь и взялась за массивное старинное кресло черного дерева.

Кресло было необыкновенно тяжелым, просто неподъемным, но в хрупкое тело женщины словно вселилась какая-то нездешняя сила.

Она подняла кресло, как пушинку, подбежала к огромному окну и бросила кресло в проем.

Огромное стекло, одно из немногих сохранившихся в музее розоватых зеркальных стекол восемнадцатого века, треснуло и разлетелось на мелкие куски, тяжелое черное кресло вылетело в окно и с грохотом обрушилось на тротуар. И сразу же вслед за креслом в окно вылетела хрупкая женская фигура.