Легенда о «Ночном дозоре»

– Что ты, Анечка, – он ласково улыбнулся и достал круглые очки в металлической оправе, – я вполне еще могу самостоятельно перемещаться… тем более в такой день… самый счастливый день моей жизни… день, когда я увижу эту картину…

Воздев очки на нос, старичок подкатился к картине, потом отступил назад, чтобы окинуть ее взглядом, и снова приблизился.

– Очаровательно, – проговорил он наконец с некоторым разочарованием в голосе. – Очень хорошая копия! Но где же подлинный Рембрандт?

– Копия? – как эхо повторила Агнесса Игоревна.

– Нет, – оборвал ее Старыгин. – Я как раз хотел вам показать…

– Нет, Анечка, это копия! – запальчиво воскликнул Иван Филаретович. – И ты должна была это сразу узнать!

Хранительница переводила взгляд с одного собеседника на другого, ничего не понимая.

– Барабан, Анечка, барабан! – Старичок подкатился к правому краю картины, туда, где из-за обреза холста, как из-за театральной кулисы, выглядывал барабанщик. – Барабан не прострелен!

– Боже мой! – Дама прижала руки к щекам.

– Посмотрите сюда! – привлек ее внимание Старыгин.

Агнесса Игоревна склонилась над экраном ультразвукового сканера, увеличила резкость…

– Что это? – Она отстранилась, совершенно растерянная. – Под этими красками…

– Под копией «Дозора» другая картина, – проговорил реставратор, сдвигая раму сканера.

Агнесса Игоревна едва ли не без чувств упала на стул.

– Но это же катастрофа! – прошептала она и смертельно побледнела.

В дверь постучали, и вошел представитель пресс-службы Эрмитажа.

– Что мне сказать журналистам? – осведомился он. – Уже толпа набежала и телефоны обрывают!

Агнесса Игоревна прижала руки к горлу, как будто ей не хватало воздуха.

– Что, все так плохо? – испугался вошедший и сделал шаг ближе к картине.

Старыгин мигом втиснул свое крупное тело между ним и картиной, так чтобы ничего нельзя было рассмотреть.

– Пока не говорите журналистам ничего определенного, – твердо сказал он, – размеры повреждения уточняются.

Выпроводив опасного гостя за дверь, он велел Агнессе Игоревне взять себя в руки и немедленно обращаться к самому высокому начальству.

– Да, Анечка, теперь это уже не нашего ума дело, – подал голос Иван Филаретович.

В ожидании начальства Старыгин не терял времени даром. Через несколько минут он повернулся к искусствоведам и сообщил:

– Явно какой-то мифологический сюжет. Точнее скажу позже.