Мальтийская головоломка

Кира Яковлевна жила в старом доме на улице Рубинштейна, возле Пяти Углов. Полина прошла мимо знаменитого Театра Европы, перед которым, как всегда обсуждая очередную постановку режиссера Додина, роились завзятые театралы, свернула в знакомую арку и оказалась в большом круглом дворе.

Когда-то, до революции, это был доходный дом с приличными квартирами, которые занимала «чистая» публика – чиновники средней руки, владельцы магазинов в Гостином Дворе. О том времени говорили светлые просторные подъезды с полами, выложенными узорной плиткой, высокие окна, лестницы с коваными перилами.

Но теперь в районе обитала в основном беднота, много было коммунальных квартир, что наложило на «жилой фонд» неизгладимый отпечаток. Кованые перила были местами проломаны, стены исписаны ненормативной лексикой и покрыты соответствующими рисунками, узорная плитка полов выщерблена. Но главное, подъезды навеки пропитались запахом подгоревшей еды и кислой капусты, запахом кошек и хлорки – одним словом, отвратительным запахом запустения и бедности.

Полина, стараясь не дышать, поднялась на четвертый этаж и позвонила в знакомую дверь.

Лет двадцать назад на этой двери, как на дверях тысяч питерских коммунальных квартир, висел целый иконостас звонков. Но понемногу жители квартиры расселялись, переезжали в спальные районы или, как сама Полина, в другие города, кое-кто из жильцов умер, так что сейчас на двери остались всего три звонка, по числу обитателей квартиры, и соответственно три таблички с фамилиями: «М.

 М. Подмишкин», «А. Копейкин» и «К. Я. Вишневская».

Едва Полина нажала на кнопку, за дверью послышались шаркающие шаги, скрип замков и засовов и дверь распахнулась.

Кира Яковлевна с возрастом заметно усохла, но все еще оставалась прямой и представительной женщиной. Она прижала к себе Полину, затем отступила, внимательно оглядела ее и проговорила:

– Выглядишь неважно. Ну ладно, пойдем в комнату, не в коридоре же нам разговаривать!

Полина следом за ней вошла в полутемную прихожую, едва не споткнувшись о сложенные стопкой автомобильные колеса.

Прежде чем добраться до комнаты Киры Яковлевны, они миновали две запертые двери с висящими на них амбарными замками – собственность оборотистого Подмишкина.

Михаил Подмишкин, которого, само собой, и соседи, и случайные знакомые называли Мишкой Подмышкиным, в квартире почти не появлялся.