Любовь, морковь, свекровь

Та пыталась отвести глаза, потом сникла и вышла из комнаты, горбясь и подволакивая ноги.

– Ну а теперь перестанем нервничать и возьмем себя в руки, – строго сказал доктор. – Понимаю ваши чувства, сам, надо сказать, вашу свекровь терпеть не могу, но надо же держать себя в руках!

Лола угрюмо молчала и отворачивалась. Доктор обошел кровать и заглянул ей в глаза. Лола тоже присмотрелась и заметила, что глаза у него очень яркие, темные, притягивающие взгляд. Своими глазами он как бы вытягивал Лолу из невидимого кокона и куда-то уводил за собой.

И она совсем не сопротивлялась, ей вдруг ужасно захотелось идти за этим человеком далеко-далеко, куда он позовет. Лола забыла все, забыла, где она находится, забыла, что на ней ничего нет, кроме дурацкой сорочки с цветочками, она хотела идти и идти, сбивая ноги в кровь, не думая ни о чем. Только за ним.

Стоп! – наваждение прошло, Лола опомнилась и осознала себя в постели в зеленой спальне.

«Еще не время, – говорил ей взгляд доктора, – ты должна подождать немного.

Но я обязательно позову тебя!»

– Что это со мной? – удивленно спросила Лола.

– Ничего страшного. Все уже позади. Так о чем мы говорили? Вы утверждаете, что вы не Алина? И не хозяйка этого дома?

– Д-да… – неуверенно ответила Лола, отчего-то ей вдруг расхотелось спорить.

– Конечно, Люся Савушкина – тоже очень хорошее имя, – улыбаясь, заметил доктор Эдик, – но не нужно вмешивать эту женщину в ваши семейные дела.

«А вот и ошибаешься, – тут же подумала Лола, – Люси Савушкиной нет в природе.

Это Ухо дал мне такие права. А я-то думала, откуда в голове это имя? Теперь нужно держаться этой версии, чтобы окончательно не запутаться…»

Внезапно доктор очень внимательно поглядел на нее, как будто прочитал Лолины мысли. Она испугалась. Почему-то казалось очень важным не рассказывать никому, кто она есть на самом деле, не называть имени Лени Маркиза, и Уха, и Пу И…

– Посмотрите на меня, Алина! – строго велел доктор, и Лола против воли заглянула ему в глаза.

И снова эти темные бездонные глаза поманили ее за собой, и снова Лола хотела идти и идти за ним, идти куда угодно, идти и в дождь, и в зной, и сквозь песчаную бурю, и сквозь ледяную пургу, идти далеко, до самого горизонта…

Наваждение прошло, как только он отвел свои глаза. Лола без сил откинулась на подушку.

– Слушайте меня внимательно, – сказал доктор гораздо мягче и взял ее руку, как будто считая пульс, – с вами ничего страшного не случилось.