Мальтийский крест Павла Первого

Довольно большой, на мужскую крупную руку. Перстень был с виду простой, светлого металла, похоже на серебро. А вместо камня плоский овал, на котором выгравирован крест. И не простой, а мальтийский, уж крестов этих я в Михайловском замке навидалась, могу отличить.

Я зажала кольцо в кулаке и выглянула из туалетной, окликнув Порфирьича:

– Посмотри, что здесь!

Порфирьич уловил волнение в моем голосе и с проворством, неожиданным при его возрасте, влетел в туалетную.

– Ну, что здесь у тебя?

– Вот, посмотри… – Я шагнула к тому месту стены, где увидела странную надпись.

Но там ничего не было.

Стена была чистой.

Я отступила в сторону, посмотрела правее, левее – никакой надписи не было.

– Порфирьич, но я только что видела здесь, на стене, надпись… честное слово, я не выдумываю…

– Какую надпись? – с живейшим интересом спросила Леокадия Львовна, которая, оказывается, тоже просочилась в туалетную и теперь в волнении смотрела на меня.

– Здесь, на стене, была надпись… чем-то красным…

– Кровью? – Глаза Леокадии вспыхнули.

– Да нет, по-моему, какой-то краской…

– Краской пахнет, – подтвердил Порфирьич, принюхавшись к стене. – Но где же надпись?

– Исчезла… – протянула я виновато.

– А что было написано?

– Что-то странное… широта дней… нет, не широта – долгота. Точно – долгота.

– Долгота дней?! – повторила за мной Леокадия Львовна.

– Да, точно – долгота дней… именно так… а что? Эта фраза вам что-нибудь говорит?

Но она вместо ответа спросила с жадным любопытством:

– А больше вы ничего не видели?

– Видела… – ляпнула я не подумав и тут же расстроилась – сейчас меня поднимут на смех. Говорит же мама – мне лучше лишний раз промолчать…

Но слово – не воробей. Леокадия Львовна приступила ко мне с тем же жадным любопытством:

– А что? Что вы видели? Или кого?

– Человека… мужчину со свечой…

– Это он, он! – выпалила Леокадия и схватила меня за руки.

– Леокадия Львовна! – строго произнес появившийся в дверях замдиректора.

– Что – Леокадия Львовна? – огрызнулась хранительница.