Мальтийский крест Павла Первого

– Нет, послушай, – не успокаивалась я, – если я тебя раздражаю, если я мешаю тебе, может быть нам лучше пожить отдельно? Разменяем эту квартиру, продадим дачу…

Скажу сразу, я вовсе не собиралась так делать, просто болтала, что в голову взбредет, поскольку очень рассердилась на маму за Жанку. Не стоило ей награждать мою подругу такими эпитетами. Тем более что все это неправда.

Но мама отреагировала на мои слова неадекватно. Она жутко испугалась. Вот вы не поверите, но в глазах ее мелькнул самый настоящий ужас.

– Нет-нет! – На неверных ногах она сделала шаг вперед. – Что ты, зачем ты так? Я, конечно, погорячилась, но беру свои слова назад! Мы не должны разлучаться! Ведь ты – единственное, что у меня есть, то есть мы вдвоем есть друг у друга…

Как-то не очень сочетались ее слова с выражением лица. А на лице у нее я прочитала только растерянность и злость. Конечно, она пыталась взять себя в руки, но я-то хорошо знаю свою маму, прожила с ней всю жизнь.

– Ладно, – сказала я примирительно, – мы обе погорячились, оставим это.

– Ты не всерьез? – она подошла ближе, наступая на осколки тарелок. – Ты ведь не хочешь разъехаться?

– Нет, конечно. – Я погладила ее по плечу, что далось мне не слишком легко.

Вот не хотела я никакой ласки в данный момент. А если честно, то мы редко с мамой нежничали. Даже в детстве, может быть, когда я совсем маленькая была…

Вот няня Зина меня часто тискала, щекотала, подбрасывала на руках, играла «в лошадки»… Хорошая была няня, лет до шести у нас работала.

Потом мама отдала меня в частный садик, потом – в школу. Зину к тому времени уволили, и из школы забирала меня изредка Валентина, когда мама была занята. Школа тоже была частная, классы маленькие, учителя в основном следили за тем, чтобы дети не переутомлялись и чтобы родители не жаловались.

Мною не слишком в школе интересовались – ни учителя, ни ученики.

Робкая, пугливая, необщительная девочка. Некрасивая к тому же, и никаких особенных способностей, кому такая интересна?

Как видите, я насчет себя никогда не обольщалась.

– Вера, очнись! – Мама осторожно высвободила свое плечо, и я осознала, что стою с ней рядом и молчу уже минут пять.

– Извини, задумалась просто! – Я отвернулась и пошла в кладовку за веником.

– Не трогай, я сама! – Мама забежала вперед.