Микстура для терминатора

У нас с бабушкой в моем детстве была традиция – в каждый праздник Седьмого ноября мы ходили в Эрмитаж. Раньше я думала, что это оттого, что бабушка не любила все эти демонстрации с красными флагами и криками в мегафон «Да здравствует!..» и поэтому спасалась в Эрмитаже, но потом выяснилось, что есть совершенно определенная причина. Оказывается, несколько красивейших комнат Зимнего дворца были открыты для посетителей только седьмого ноября, потому что рядом находилась столовая, где революционные матросы арестовали Временное правительство.

Пройти в эту столовую можно было через Малахитовый зал, и пока я с восторгом разглядывала зеленые вазы, колонны и шкафчики, бабушка грустно качала головой. Очевидно, она представляла, как по этому бесценному паркету бежала пьяная матросня, топая сапогами и стуча прикладами.

Как бы там ни было, только Седьмого ноября можно было посмотреть и Малахитовый зал, и Синюю спальню, и Малиновый будуар, и Золотую гостиную, а в следующей комнате висели картины, которые в детстве я обожала.

Там были сказочные развалины, увитые плющом, как замок Спящей красавицы, старые мельницы, водопады, огромные каменные лестницы с растрескавшимися ступенями, остатки римского храма с колоннами. Картин было много, мне они нравились все. Бабушка смеялась и говорила, что изображена на них вовсе не Италия, просто художник дал волю своему воображению.

«Это-то и здорово!» – отвечала я.

Видя, что я застыла у картины, Мария Михайловна спросила:

– Что, Танечка, нравится? Вы знаете, кто это?

– Неужели – Юбер Робер? – вспомнила я забытое имя.

 – Неужели настоящий?

– Тут все настоящее, копий я не держу.

– Потрясающе! – Я еще раз посмотрела на картину и поймала внимательный взгляд Кирилла.

Я улыбнулась ему, как старому знакомому. Дело в том, что у меня созрел план. Надо было выбираться из этой квартиры, и если я немного пообщаюсь с Кириллом, а потом попрошу его проводить меня до метро, то, может, Вадим и Валентина оставят меня в покое? А завтра я позвоню Валентине и выскажу все, что я о ней думаю.

Открылась дверь, и в комнату вбежала Валентина.

– Ах вот ты где? Пойдем скорее, тебя ждут!

Она выглядела какой-то беспокойной. «Ничего, голубушка, сейчас ты еще больше забеспокоишься. Не знаю, какие у тебя на мой счет были планы, но я их нарушу». Поскольку я не двинулась с места, Валентина просто схватила меня за руку.

– Ну, идем же! – Ее поведение выглядело, мягко говоря, странным, если не невежливым, но я держалась твердо.