Много шума из косметички

Он хотел добавить еще что-то, но в это время дверь тамбура открылась, и в нем появилась крупная широкоплечая тетка лет шестидесяти в розовом халате, с махровым полотенцем на плече.

– Помогите! – вскрикнула Вера, кинувшись к ней.

Женщина, однако, решительно ее отодвинула и процедила ледяным голосом:

– Нечего меня тут втягивать в свои шашни! Я женщина приличная, воспитанная, всякой ерундой не интересуюсь! Даже замужем не была исключительно ни разу!

Затем она повернулась к проводнику и добавила совсем другим тоном:

– А вот что туалет в вашем вагоне закрыт, это непорядок!

– Туалеты открою после Бобровска! – отрезал тот, давая понять, что не собирается вступать в дискуссии.

Тетка поджала губы и непонятным образом исчезла из тамбура. Вера попыталась было последовать за ней, но прилизанный вор ухватил ее за шею и прижал к стене.

– Ты куда это намылилась? – прошипел в самое ухо. – Незачем тебе туда! Тебе сейчас совсем в другую сторону!

Вера пыталась вырваться, но вор держал ее, как в железных клещах.

– Михалыч, – проговорил он через ее голову. – Чтой-то душно у тебя в тамбуре. Ты бы дверку приоткрыл!

– Приоткрыть – это можно, – солидно кивнул проводник. – Почему не приоткрыть. Только ежели ты еще чего задумал – я насчет этого не знаю и знать не хочу!

Он открыл входную дверь, и в тамбур ворвался ночной ветер, стук колес сделался громче и ближе, в проеме промелькнул далекий огонек.

Проводник отступил от двери и вышел из тамбура, через плечо бросив вору:

– Потом сам закроешь! И помни – я ничего о твоих делах не знаю!

Саквояж подтащил Веру к открытой двери.

Она попыталась вцепиться в притолоку, но он легко оторвал ее, вытеснил на подножку. Поезд немного замедлил ход, стук колес стал реже и отчетливее. Вор толкнул Веру плечом, она потеряла равновесие и полетела в темноту.

Через секунду она ударилась боком о насыпь, покатилась по ней, стараясь сгруппироваться, закрыть руками голову. Несколько секунд она катилась, обдирая бока и руки о гравий, и наконец замерла, распластавшись на пыльной сухой траве.

Очень долго лежала так, слушая, как мимо проносится поезд.

Наконец все затихло, и наступила звенящая, гулкая тишина, какой она не слышала много лет. Только кузнечик осторожно застрекотал, когда вдали стих грохот поезда.

Высоко в небе сияли густой россыпью звезды.

Вера перевела дыхание и села.

Все тело горело и ныло от ушибов, голова кружилась, но серьезных повреждений как будто не было.