Муж, который живет на крыше

И в какой театр? В Мариинский! Вот же все написано черным по белому: вторая ложа бельэтажа. И число, на обороте стояло число, одиннадцатое марта. И еще там было слово «Сомнамбула». Прочитав это слово, Лола подскочила с кровати как ужаленная. Перед ее глазами встали многочисленные рекламные щиты, которые висели по всему городу задолго до ее отъезда. Премьера мирового уровня, говорили по телевизору, Беллини вообще очень сложный композитор, мало кто из дирижеров решится на постановку оперы. «Норму», например, давно уже не ставят, потому что с тех пор как Монсеррат Кабалье постарела, в мире просто некому петь главную партию, нет такой примадонны.

Лола помнит, как она неоднократно пыталась обсуждать все музыкальные новости с Маркизом, но в конце концов отступилась, потому что Леня был абсолютно равнодушен не только к классической музыке, но и вообще к любому театру. Даже когда она, Лола, играла в драматическом театре, Леньку ни под каким видом невозможно было зазвать на спектакль. И вот теперь он настолько увлекся неизвестной дамой, что пригласил ее в оперу! Этого не может быть, Лола просто не в состоянии в это поверить.

Кроме всего прочего, Лола готова была поклясться, что до ее отъезда Леня и не помышлял ни о какой опере. Билеты же на премьеру «Сомнамбулы» были раскуплены заранее за бешеные деньги, и достать что-то накануне совершенно не представлялось возможным. Лола почувствовала к неизвестной женщине нечто вроде уважения, ведь это из-за нее Ленька так расстарался.

На столике валялась Ленина записная книжка, и Лола принялась листать ее от полного бессилия. Книжка у Лени была толстая, записей в ней было очень много, почти все зашифрованы так, чтобы понять их мог только Маркиз. Он утверждал, что книжка – его основное орудие производства. То есть основное орудие – это голова, а книжка на втором месте.

Лола со вздохом отложила гроссбух, и книжка раскрылась на первой странице.

Повинуясь мгновенному импульсу, Лола набрала номер.

– Театральная касса! – ответили на том конце жизнерадостным глубоким контральто.

– Вы извините, – затараторила Лола, – адресок ваш напомните, пожалуйста, а то телефон-то у меня записан…

Театральная касса находилась на Литейном, недалеко от моста. Собралась Лола быстро.