Настоящая жизнь

В его взгляде не было ни жестокости, ни кровожадности – только любопытство, что-то родственное научному интересу естествоиспытателя, и от этого Герману стало невыносимо страшно. На какой-то миг ему показалось, что все, происходящее с ним, всего лишь кошмарный сон, и сейчас он проснется… но тут же он понял, что никакие страшные сны не могут сравниться с действительностью.

Есть люди, которые могут жить, только если их жизнь подчиняется твердо установленному порядку. Попробуйте нарушить этот порядок, выбейте такого человека из колеи, и жизнь его рухнет как карточный домик.

Не будь рядом с ним Катерины, Герман сломался бы еще в субботу, вернее, он просто не очнулся бы и умер от удушья. Она же вытащила его из духовки, наполненной газом, привела в чувство, а потом направляла его действия. Когда же они расстались вчера утром, Герман начал сходить с колеи. Он провел остаток воскресенья в каком-то трансе, спал беспокойно, а утром немного приободрился от привычных действий – завтрака, утреннего туалета – и поехал на работу.

Брюль выбрал наконец большие блестящие щипцы и направился к Герману, сжимая свой ужасный инструмент в руке. Герман оглянулся по сторонам. Никого не было в этом подвале, он один против бандитов, никто не придет на помощь, они запытают его до смерти…

Держись он потверже, бандиты бы отступили. Но время было упущено, и страх подточил силы, которых и было-то немного.

– Не нужно, – еле слышно проговорил Герман, – не нужно, прошу вас. Я все вам расскажу. Я ее не убивал. Когда я пришел в сознание, она уже была мертва…

Брюнет остановился на полдороге, удивленно подняв брови:

– Ты чего это там бормочешь? Убита? Кара убита? Вот так сюрприз!

Неожиданно к Герману подскочил плотный бандит, которого приятели несколько раз называли при нем Шилом, и с разбегу ударил ногой в живот:

– Ты, козел! Ты чего тут лепишь? Кто это мог без нас Карку убить? Ты сам ее и убил, когда бабки увидел!

– Постой, Шило, – негромко проговорил Брюль, внимательно разглядывая Германа, – ты еще успеешь физкультурой позаниматься.

Он приблизился к Герману, заглянул ему в глаза и вполголоса произнес:

– Ты тут интересные вещи рассказываешь. Значит, Кару убили? А денежки-то, денежки-то где? Тут Шило прав: ты, мразь вонючая, сам и убил ее из-за денег.