Настоящая жизнь

Не могу назвать ее неприятной, но все же он, как говорится, мужчина на любительницу. Он похож на героев советских фильмов пятидесятых годов, которые так любят смотреть мои родители. Там худощавый брюнет с усиками обязательно в конце оказывается отрицательным типом, а мордастый блондин всегда положительный и передовик производства. Мой ненаглядный как раз и похож на такого положительного героя, причем не на одного какого-то артиста, а на всех сразу. Ему тридцать два года, но выглядит он старше, возможно, из-за солидного веса – не толстый, но упитанный.

И голос у него соответствующий – красивый баритон, и волосы лежат естественной волной. Он хороший собеседник, правда, больше любит слушать себя, чем меня, но какой же мужчина этого не любит? Мои предыдущие вообще ничего не говорили, только сопели…

Однако через некоторое время я заметила, что все истории моего ненаглядного повторяются, и что его чистота и аккуратность имеют какой-то маниакальный оттенок – он, например, мог встать во время разговора, чтобы расправить складку на покрывале.

Это несколько настораживало, тем более что в постели у нас с ним не очень-то получалось. То есть, он-то считал, что все в полном порядке, потому что единственное, чему я научилась, прочитав кучу книг, – это притворяться. Я давно подумывала, как бы половчее с ненаглядным распроститься навсегда, не обижая его, но других сексуальных партнеров у меня не было.

Ненаглядный, как я уже говорила, всегда приглашал меня в квартиру своего приятеля, работавшего за границей, потому что жил он, опять-таки по его рассказам, с матерью и сестрой, и встречаться там было нельзя. Но мне понадобилось не много времени для того, чтобы сообразить, что квартира никак не может принадлежать молодому мужчине. Ну, допустим, приятель, уезжая, забрал с собой все свои вещи: одежду, бритву и остальные предметы мужского обихода. Но должно же остаться хоть какое-нибудь старое ненужное барахло – брюки, там, кроссовки… Вместо этого я обнаружила в стенном шкафу пару старушечьих резиновых бот, а также вязаные носочки с трогательными розовыми полосочками.

Единственной мужской обувью были домашние тапки, которые ненаглядный надевал в коридоре с похвальным постоянством. Тапки были ему впору, а размер ноги у него аж сорок четвертый – я, кажется, говорила, что он мужчина крупный.