Неправда о любви

Первый заказчик, на которого он так рассчитывал, здорово его подвел. Больше того – он его подставил, выражаясь языком криминального контингента, с которым Куликову часто приходилось общаться по роду своей прежней деятельности. Причем подставил не только его самого, но и Василису, которую Куликов необдуманно подключил к расследованию.

Может быть, прекратить публикацию объявления, махнуть рукой на работу частного детектива и жить, как живут другие пенсионеры? Ходить по врачам, сидеть в очередях, в свободное от посещения поликлиники время клеить модельки танков и самоходных артиллерийских установок, смотреть телевизор…

Василий Макарович снова вздохнул.

Такая перспектива его совершенно не вдохновляла. Ему хотелось работать, чувствовать себя нужным людям…

И тут в прихожей заливисто и полнозвучно раскатился дверной звонок.

Куликов вздрогнул от неожиданности, выбрался из-за стола и проследовал в прихожую.

Здесь он припал к дверному глазку, чтобы разглядеть посетителя. Точнее, посетителей.

На площадке перед его дверью переминались двое здоровенных громил с самыми подозрительными физиономиями.

Впрочем, линза глазка так искажала человеческую внешность, что даже пожилая безобидная дворничиха тетя Фрося превращалась в матерую уголовницу, не говоря уже о бывших коллегах по работе в милиции, которых вполне можно было принять за лидеров организованной преступности или закоренелых террористов.

– Кто? – коротко осведомился Куликов.

– Частный детектив здесь живет? – спросил один из посетителей, приблизив лицо к глазку.

Дядя Вася разглядел густые сросшиеся брови, низкий лоб и обломанные уши боксера.

– Допустим, – ответил Василий Макарович уклончиво.

– Так мы по объявлению. Хотим тебе, дядя, серьезное дело поручить. Серьезное дело с серьезной оплатой.

Василий Макарович оживился.

Может быть, его мечта осуществится, и ему действительно поручат настоящее расследование? Во всяком случае, этот угрюмый посетитель нисколько не похож на ревнивого мужа, собирающегося нанять детектива для слежки за неверной женой или подругой.

Хотя бы потому, что ревнивые мужья не ходят по двое. Ревность – чувство сугубо интимное и индивидуальное.

– Ну что, дядя, откроешь или так и будем через дверь базарить? – процедил бровастый.

Василий Макарович щелкнул замком и открыл дверь.

Посетители протиснулись в прихожую, где сразу же стало тесно.

При непосредственном контакте они выглядели не намного лучше, чем через глазок.