Ночное солнце

– Так-то оно так… – протянула Антонина и спохватилась, видя, что Надежда подхватила сумки: – Надя, снова я к тебе с просьбой. Пойдем завтра со мной в морг!

– Опять? – простонала Надежда, едва не выронив сумки, причем теперь по звуку ясно было, что какая-то банка разбилась. – Слушайте, мне прошлого раза за глаза хватило! Как вспомню тамошние рожи… К тому же у меня создалось впечатление, что не очень-то хочет вдова посторонних там видеть.

– Да она вообще ничего не хочет, говорю же, под какими-то лекарствами она, соображает плохо! А я так не могу, чтобы с человеком не проститься! Все-таки сколько лет рядом прожили, можно сказать, дверь в дверь, ничего плохого от него не видала, приличный был человек.

Вежливый, обходительный… Так что навязываться не стану, только попрощаюсь, цветочки, опять же, положу, да и ладно. Как говорится, последний долг.

– Ну, хорошо, – вздохнула Надежда, – провожу вас, а там если надумаете на кладбище ехать, то я пас!

– Да они вроде не на кладбище, они вроде в крематории его хоронят…

Последних слов Надежда не слышала, она устремилась к дверям подъезда.

Вот, надо было еще на день на даче остаться! Лучше десять грядок прополоть, чем с Антониной в морг тащиться!

– Не знаю, стоило ли нам сюда приходить, – проговорила Надежда, увидев толпу людей перед входом в морг.

Среди них не было ни одного знакомого лица.

То есть как раз одно знакомое лицо было – посреди толпы стояла Елена в черном старомодном костюме, с черной же кружевной косынкой на голове, но и ее лицо можно было только с натяжкой назвать знакомым – такое оно было безжизненное и неподвижное.

Не лицо, а театральная маска, выражающая… нет, не скорбь, как можно было бы ожидать, а растерянность, глубокую опустошенность и отстраненность. Точно, она какое-то сильное успокоительное пьет, сразу видно.

Рядом с Еленой стояла женщина с квадратными плечами и квадратным напудренным лицом, на котором выделялись маленькие подозрительные глазки.

Она цепко, по-хозяйски держала Елену за локоть и посматривала по сторонам, словно чего-то опасалась.

– Ну, как же не прийти… – возразила Антонина Васильевна, – соседи все-таки… поддержать надо человека…

– Ее и так есть кому поддержать, – Надежда кивнула на квадратную женщину.

– Ну, все равно, как же не прийти на похороны! Надо же, как говорится, последний долг… – проговорила Антонина, но уверенности в ее голосе не было.