Огненный рубин апостола Петра

Но, как уже говорилось, Павел не расспрашивал о ее жизни, больше рассказывал о себе. Точнее, развлекал ее разными историями из своей археологической практики. А о себе сказал только, что не женат и детей нет. Агния сделала вид, что ей интересно.

Как ни странно, он понравился ей тем, что не пытался форсировать события. То есть не пытался затащить ее в постель.

У нее давно не было секса, но все же не дошла она до такого, чтобы прыгнуть в постель к первому попавшемуся мало-мальски привлекательному мужику, хоть бы и в отпуске.

Откровенно говоря, ей просто было лень заводить отношения. Так приятно было валяться на пляже и сонно кивать головой в ответ на незначительные вопросы Павла. Ну, не угадает она с ответом, так что взять с офисной недалекой девицы…

Поначалу он было попробовал – обнять, прижать к себе и все такое. Агния еле заметно отстранилась, и ей понравилось, что он понял. Не переметнулся, не бросился подбивать клинья к другим, чтобы отпуск не пропал, а остался с ней.

Агния не слишком бы расстроилась, если бы он не принял ее правила игры, однако его поведение ей импонировало. Стало быть, не чурбан.

Вечерами после ужина они танцевали и слушали музыку на открытой террасе, иногда ездили в Старый город, бродили по узким грязноватым улочкам, заглядывали в темные тесные лавочки, куда зазывали гортанными голосами смуглые мужчины.

Агния делала это, чтобы спастись от жары, она ничего не хотела покупать. Все, что предлагалось, было дешевой подделкой для невзыскательных туристов.

Павел, напротив, утверждал, что на восточном рынке можно найти по-настоящему редкую вещь. Якобы в его практике были такие случаи.

Однажды Агния потерялась.

Они шли с Павлом вдвоем, держась за руки, как подростки, и вдруг на них налетела толпа смуглых людей – мужчины, женщины, дети. Все они кричали, протягивали руки, дергали Агнию за одежду, что-то пели заунывно, так что у нее голова пошла кругом.

Ей показалось, что сейчас этот вихрь, где мелькали пестрые юбки, голые смуглые руки, звенели мониста, развевались платки, что сейчас этот вихрь подхватит ее и унесет далеко-далеко, откуда нет возврата.

Она пыталась вырваться, но толпа не пускала.

А потом все прошло. Толпа испарилась, как не было. На улочке стало тихо и пусто, даже двери лавочек закрыты.

Агния растерянно огляделась и поняла, что она одна, что Павел куда-то исчез, возможно, его смыло цыганской волной. Но не мог же он бросить ее здесь одну.