Очи наяды

 – Давай лучше обедать, ты с дороги…

– Как это – нет? Я навел справки и выяснил, что у нас в городе есть один ветеринар, который специализируется именно на котах преклонного возраста.

– И что?

– А то, что я с ним связался. И завтра он к нам придет. Ты ведь всегда дома – так что прими его и проследи, чтобы он внимательно, повторяю, внимательно осмотрел Бейсика!

Бейсик взглянул на хозяина удивленно и неодобрительно и спрыгнул на пол. Он не одобрял всякие медицинские процедуры.

Надежда же только плечами пожала и согласилась на ветеринара-геронтолога. А что ей еще оставалось?

Незадолго до окончания рабочего дня Илья Мурашов позвонил своему учителю по ювелирному делу и после обычных вежливых расспросов сказал:

– Герман Карлович, я хотел бы показать вам одну интересную вещицу. Может быть, вы сможете мне что-нибудь о ней рассказать.

– Заходи, Илюша, – ответил старик, – ты знаешь, я тебе всегда рад. Да и взглянуть на интересную вещицу никогда не откажусь.

Илья запер в сейф все ценное, включил сигнализацию и вышел из торгового центра.

Герман Карлович жил на Среднем проспекте, в старом доме неподалеку от лютеранской кирхи, точнее, от собора святого Архангела Михаила.

До революции большая часть многочисленной петербургской немецкой общины обитала на Васильевском острове. Немецкий язык звучал на «выцветших линиях» не реже русского. Здесь было много немецких булочных, пивных, ресторанов и, разумеется, лютеранский приход со своим собором.

Герман Карлович родился в Казахстане, но в зрелом возрасте вернулся в город, где когда-то жили его деды и прадеды, и занялся традиционным для своей семьи ювелирным делом.

Илья позвонил в домофон, поднялся на четвертый этаж и вошел в квартиру.

Герман Карлович встретил его на пороге, опираясь на свою знаменитую трость черного дерева с серебряным набалдашником в виде собачьей головы.

Проводив гостя в кабинет, он принес две чашки крепкого кофе и только после того, как напиток был выпит, спросил:

– Ну, так что же ты хотел мне показать?

Илья достал из кармана замшевый мешочек и вытряхнул на стол серьгу со сломанной дужкой.

– Вот эта вещь.