Отмычка от разбитого сердца

– Давай чай пить, Клавочка! – объявила старуха и величественным жестом указала на свободный стул.

– Наверное, его сначала нужно приготовить, – предположила Надежда. – Где у вас чайник?

– Чайник? – Старуха удивленно захлопала глазами. – И правда, где же у меня чайник?

Прошел день. Надежда понемногу осваивалась на новом месте. На хуторе, кроме жилища старухи и Люськи, было еще два дома. Один стоял напротив, окна в нем были заколочены, поскольку пожилая хозяйка умерла три года назад, а ее наследники, по Люськиным словам, заломили за дом такую цену, что простые люди и не смотрели в ту сторону, а богатым подавай дом каменный, да чтоб вокруг жили такие же, как они, богатеи, и дорога непременно асфальтовая, а по такой грунтовке, как здесь, их машины импортные не пройдут.

Второй дом был окружен высокими густыми кустами, из-за которых едва проглядывала темная, крытая ржавым железом крыша с мрачной кирпичной трубой, да виднелось одно подслеповатое окошко.

От этого дома веяло каким-то мраком и унынием, так, по крайней мере, показалось Надежде. А еще ей как-то показалось, что в том единственном окне, которое выглядывало сквозь разросшиеся кусты, мелькнуло мужское лицо – такое же мрачное, как сам дом.

И, наконец, в том доме, где предстояло провести какое-то время Надежде, в доме с зелеными ставнями, поделенном на две половины, жили Аглая Васильевна и Люська – бедовая бабенка, как сейчас говорят, без определенных занятий, а также Люськин песик неизвестной породы по имени Шарик.

Люська была внешне ничего себе, только глаза уж слишком блестели по вечерам. К Люське довольно часто захаживал участковый Николай Иванович, за два дня Надежда видела его едва ли не пять раз.

Старуха Аглая Васильевна вблизи оказалась не так страшна. Лет ей ни много ни мало, как оказалось, восемьдесят восемь (Надежда нашла в ящике стола паспорт), и, конечно, для такого возраста физически она была еще ничего себе.

Вот только с головой… Старуха постоянно путала имена и события, Надежду упорно именовала Клавой, внучатого племянника Митю вообще не помнила. Но очень обрадовалась его гостинцам – в сумке были шоколадные конфеты, сдобное рассыпчатое печенье и мягкий сыр.

Иногда у старухи бывали временные просветления – так, к примеру, она сделала строгий выговор Надежде за то, что та забыла на минуту сковородку на огне, и вся изба провоняла горелым маслом.