Отмычка от разбитого сердца

Впрочем, в палате было так темно, что трудно быть в чем-то уверенным.

– Гу! – промычал хроник, выпростав из-под одеяла левую руку. – Гу-гу!

– Да чего ты гогочешь, как гусь! – разозлился Анатолий. – Не можешь сказать ничего, так молчи!

Хроник зажал левой рукой рот, словно боясь сказать что-то лишнее. Но в то же мгновение из-под одеяла выбралась, как самостоятельное живое существо, его правая рука, указывая на что-то за спиной у старшего санитара.

– Гу-гу! – мучительно выговорил он и снова зажал непослушный рот рукой.

– Ну что там… – пробормотал санитар и повернулся в ту сторону, куда указывала правая рука Сапогова.

Свет из окна упал на соседнюю койку, и видавший виды санитар едва не закричал, как нервная барышня.

На этой койке лежал Славик.

Мертвые глаза студента неотрывно смотрели в потолок, лицо его безобразно посинело, изо рта вывалился огромный темный язык.

– Матерь божья! – с трудом выговорил Анатолий, медленно отступая. – Задушили! Кто ж его?

Он бросил взгляд на Сапогова, но эта мысль была несуразной: несчастный хроник явно сам помирал от страха.

Да и потом… в шестой палате не было пустых мест, значит, если Славик лежит на этой койке… куда тогда делся тот больной, что лежал здесь до него?

Санитар попытался вспомнить, кто лежал на этой койке, но перед его глазами вставало только какое-то расплывчатое, неопределенное, неразборчивое лицо.

Да, собственно, неважно, как он выглядит! Важно, что он сейчас где-то прячется…

Анатолий стремглав выскочил из палаты, кинулся на пост и поднял тревогу.

Только сначала он забежал в сортир и склонился над унитазом – от увиденного в палате его мучительно вырвало.

Через полчаса отделение оживилось. Почти все дежурные врачи и санитары сновали по нему в поисках пропавшего больного. Начальник смены доктор Зароев распорядился полицию не вызывать, пока не найдут виновника трагедии.

– Деваться ему некуда, – проговорил красавчик-доктор, – за полчаса мы его найдем, тогда уж и вызовем полицию!

Анатолий тоже обходил помещение за помещением, но делал это словно в полусне: перед его глазами все стояло синее, распухшее лицо Славика.

«Отучился, бедолага! – думал санитар, открывая дверь бельевой. – Вот ведь… думал, выучится, доктором станет…»

Он обвел бельевую пустым, безразличным взглядом…

И вдруг увидел, как шевельнулась простыня, которой была накрыта хромированная каталка.