Откройте принцу дверь!

 – Что поделаешь, времена меняются… как ваша камелия?

– Спасибо, то удобрение, что вы мне дали, делает просто чудеса… но вот дамасская роза никак не соберется расцвести! У всех соседей расцвела, а у меня – ни в какую! А эта особа, которую привез племянник господина Поля, совершенно не интересуется цветами! Представляете – абсолютно не интересуется!

– Не может быть! – Мадам Маню округлила глаза. – Добавить шоколадных бриошей?

– Нет, пожалуй… Но она хоть молодая, что с нее возьмешь, а этот господин с виллы «Ротонда»… пожилой человек, но такой странный! Смотрите-ка, к нему опять пожаловали гости!

К железным воротам виллы «Ротонда» подъехала маленькая бирюзовая машина – новенький «Пежо».

Камера над воротами повернулась, ворота негромко загудели и разъехались. Бирюзовый автомобиль въехал на подъездную аллею, развернулся и остановился перед террасой. К нему подошли двое охранников.

Дверца «Пежо» распахнулась, и на гравий дорожки выскочила худощавая подтянутая брюнетка лет сорока. Один из охранников шагнул к ней, протянул руки… Брюнетка обожгла его взглядом, узкие губы презрительно скривились.

– Убери руки! – прошипела она сквозь зубы.

Охранник невольно попятился.

– Вы знаете правила, мадам! – проговорил он обиженным тоном. – Не я их выдумал. Дон Александр…

– С доном Александром мы как-нибудь сами разберемся! – отрезала брюнетка и зашагала к дому.

Хозяин сидел на самом краю террасы, не сводя глаз с моря. На столике перед ним стоял неизменный стакан сока. Белоснежная собака, лежавшая у его ног, забеспокоилась, подняла голову.

Старик повернулся, увидел приближающуюся женщину, и его бледные губы шевельнулись в подобии улыбки.

– Здравствуй, Инга! – проговорил он хриплым, срывающимся голосом, и вдруг закашлялся.

– Здравствуй, Алекс! – ответила женщина, вглядываясь в лицо старика.

– Что – плохо выгляжу? – спросил тот, справившись с кашлем.

– Ты – сильный человек, – ответила брюнетка уклончиво. – Ты справишься…

В действительности внешний вид старика ее очень беспокоил.

За те две или три недели, что они не встречались, Алекс очень сдал. Кажется, за это время он постарел лет на двадцать. Кожа на шее и щеках висела сухими складками, узкие губы приобрели синюшный оттенок, широкие плечи безвольно поникли. Только в глубоко посаженных глазах цвета облачного осеннего неба все еще таилась сила – та сила, благодаря которой он стал тем, кем стал. Та сила, которую чувствовали в нем и мужчины, и женщины.