Ожерелье казненной королевы

 – Вася, мне хоть временно куда-нибудь! На любую работу согласна!

– Найдем! – уверенно пообещал он. – Сейчас я на съемки опаздываю, завтра с тобой свяжусь! Телефон прежний?

Вася высадил меня недалеко от моего, с позволения сказать, дома, точнее временного пристанища, отмахнулся от изъявлений благодарности и уехал.

Я проводила его машину грустным взглядом и подумала, что все-таки сделала в жизни хоть что-то хорошее: познакомила двух славных людей…

Тут я почувствовала, что на улице холодно, особенно мерзнут руки, и полезла в карман за перчатками…

Перчаток не было ни в кармане, ни в сумке.

Их вообще не было. Дорогие, почти новые перчатки, я их купила перед самым отъездом в Америку. Еще в те безнадежно далекие времена, когда я могла покупать хорошие, дорогие вещи.

Я попыталась вспомнить, куда их могла деть. Если оставила у Васи в машине – это полбеды, Вася их найдет и отдаст…

Но тут я восстановила в памяти последний час – и вспомнила, что дело обстоит куда хуже.

Выйдя с телеканала, я надела перчатки, это я точно помню. Потом… потом зашла в кафе, сняла их и сунула… куда же я их сунула?

Я наморщила лоб, припоминая.

Не в сумку, нет, я сунула их в пакет, в котором лежала та старая тетрадка в черном коленкоровом переплете, тетрадка из тайника.

Вот черт! Пакета-то у меня и не было.

Ну конечно, когда Вася позвал меня, я вскочила как ошпаренная, схватила сумку и побежала к выходу, а пакет забыла на стуле.

Значит, и тетрадка, и перчатки остались в том кафе. Так что о них можно забыть.

Ну тетрадка – ладно, интересно, конечно, что там дальше случилось, но у меня есть более серьезные проблемы. А вот перчатки… без перчаток я замерзну, еще месяц точно будут стоять холода. А на новые у меня денег нет…

Я почувствовала настоящее отчаяние.

Ну что я за человек? Все забываю, все теряю, все у меня валится из рук! Немудрено, что меня никто и в грош не ставит, об меня все подряд вытирают ноги, начиная с собственного мужа и кончая мелкими телевизионными начальниками.

Честно говоря, я ничего другого и не заслуживаю!

На меня накатила такая темная тоска, что в пору разрыдаться… но как раз плакать-то я и не умею.

Руки совсем замерзли, и я поплелась домой… то есть в эту жуткую берлогу, которая стала моим единственным пристанищем. Там, по крайней мере, можно протопить печку и согреться.