Перстень Екатерины Великой

Она так ждала этой поездки! Лежа ночью, она представляла себе теплое море, ласковое солнце, и они втроем на пляже. Павлик строит замок из песка, собирает ракушки, ловит маленьких крабов, Петя учит его плавать, а она наблюдает за ними, лежа в шезлонге. Или теплой южной ночью, когда кожу ласкает прохладный ветерок, они сидят на террасе, попивая коктейли, или под тихую музыку она скользит в танце в объятиях мужа… Дорогой отель, вежливые официанты, приветливые горничные, и они втроем, своей семьей. Никаких разговоров о бизнесе, телефон не звонит.

Свекрови нет…

Обычные мечты, ничего оригинального, все как бывает на курортах. И всего-то просила она неделю отдыха…

Она не заметила, что сказала эти слова вслух.

– Отдыха? – Свекровь подняла брови. – Было бы от чего тебе отдыхать! Ребенка на море вывезти нужно, я согласна. Вот и вывези, тебе все предоставлено – лучший отель, билеты в бизнес-классе.

Ведь муж ей обещал, она поверила, два платья купила, купальник новый… Катя не видела ничего от внезапно подступивших слез.

Она неестественно заморгала, слезы все равно пролились и покатились по щекам.

– Прекрати реветь! – Свекровь брезгливо поморщилась. – Совершенно не из-за чего устраивать истерику! В конце концов ты должна понять: бизнес – это главное! Мы стараемся для семьи, а стало быть, и для тебя тоже. Когда-нибудь Павлик получит все это, основание закладывается сейчас. А у тебя нет никаких причин расстраиваться, просто бабские капризы. Живешь на всем готовом, ни в чем тебе отказа нету! Впрочем, о чем это я, ты неспособна понять простые вещи.

Вытри немедленно сопли!

Катя поискала платок, но в этом халатике не было карманов.

– Возьми себя в руки! – Свекровь схватила с письменного стола салфетку и протянула Кате.

– Елизавета Петровна, машина пришла! – Валентина стояла в дверях, глаза ее блестели от любопытства.

– Выйди вон и закрой дверь! – бросила ей свекровь, не обернувшись.

Валентину как ветром сдуло.

– Нам пора ехать. – Петр нарушил молчание. – Катя, вечером поговорим!

Проходя мимо, он попытался погладить ее по спине, но Катя дернула плечом и выскочила из комнаты.

Его прикосновение показалось ей неприятным, хозяйским – так возница уверенно поглаживает строптивую лошадь.

– Значит, ты ей ничего не сказал? – спросила мать у сына. – Испугался бабской истерики и нытья?

Он отвел глаза.

– Ох, сын… – она вздохнула, – все-то за тебя матери делать приходится…

Катя провалялась в кровати все утро.