Почему коровы не летают?

Ну, сами посудите, для какого дела этот тип мог бы нанять детектива? Ревнует жену? Подозревает, что она ему изменяет? Да я вас умоляю, судя по всему, жена у него если и есть, то страшнее атомной войны и на нее никто в здравом уме не польстится. Или хочет навести порядок в собственной фирме? Кто-то ворует у него новейшие разработки и продает их конкурентам? Ой, не смешите мои тапочки! Никакой фирмы у него нет и в помине, или я ничего не понимаю в людях! Может, этот верблюд просто квартирой ошибся? Или кошелек у него в трамвае сперли, вот он и хочет с нашей помощью его отыскать…

В комнате, которую Василий Макарович условно считал офисом детективного агентства, мужчина без приглашения упал в кресло.

Кресло у дяди Васи с секретом. Так с виду оно приличное, потому что прикрыто ярким полосатым пледом, связанным еще дяди-Васиной покойной женой. Я уже говорила, что женщина она была домовитая и мастерица на все руки, кое-что в квартире еще об этом напоминает.

Так вот, под пледом не видно, что из кресла торчат пружины.

Этот тип, похожий на верблюда, плюхнулся в кресло и утонул в нем, выставив вверх мосластые колени.

– Слушаю вас, – солидно сказал дядя Вася, – какое у вас ко мне дело?

Мужчина вздохнул и уставился на стену, где в красивой рамочке висел приказ о том, что Куликов Василий Макарович за долгую и беспорочную службу награждается почетной грамотой городского управления внутренних дел. Он так долго изучал то, что написано в рамочке, что мы с дядей Васей переглянулись. Я покачала головой – странный какой-то тип, явно не наш клиент… Дядя Вася в ответ нахмурился – не суди, мол, строго, всякое в жизни бывает, и первое впечатление о человеке часто не самое верное…

Молчание затянулось, тогда дядя Вася кашлянул вопросительно.

Странный тип очнулся от задумчивости и перевел взгляд на окно. Там-то уж точно не было ничего интересного – деревья с пожухлыми от жары листьями и соседний дом.

Снова в комнате установилось молчание. Мне это начало понемногу надоедать. Я снова глянула на дядю Васю.

Он едва заметно развел руками – делать нечего, надо ждать…

Тогда я решительно подошла к креслу и помахала перед лицом странного мужчины растопыренной рукой.

– Эй, товарищ? Вы вообще-то живы? Может, вам плохо? Может, вам водички?

– Да, – он поглядел на меня строго и печально, – мне плохо. Мне очень плохо. И маме тоже.

– Так-так, – оживился дядя Вася, – вы, пожалуйста, поподробнее…

«И поживее!» – хотела добавить я, но прикусила язык.