Монета Александра Македонского

Вот как? Да я только об одном и мечтаю – чтобы было куда уйти от мужа и свекрови! Чтобы у меня была собственная крыша над головой! Господи, неужели это возможно?

– Я согласна, – как можно спокойнее произнесла я.

Дальше мне дали подписать какие-то бумаги и выдали на руки дубликат завещания. Потом нотариус передал меня с рук на руки молодому человеку с розовыми, светящимися на солнце ушами, который заставил меня трижды расписаться в прошнурованной тетради и еще что-то заполнить.

– Курослепова! – крикнул он, провожая меня.

Нервная тетка рванулась в кабинет, задев меня плечом и даже не извинившись.

Дома свекровь встретила меня удивленно:

– Что случилось, Тоня? Почему ты так рано?

После посещения нотариуса я машинально поехала домой, не взглянув на часы. Оказалось, что сейчас всего шесть, а я обычно возвращаюсь не раньше половины десятого.

– Так… – отмахнулась я, – так получилось…

– Ты не заболела? – Свекровь выглядела обеспокоенной.

– Да нет же! – Я повысила голос. – Просто в магазине все кассы отключились, какой-то электронный сбой. Вот, пока кассы чинят, нас и отпустили.

Она удовлетворилась моим объяснением, еще извинилась, что есть в доме нечего – у Витюши, мол, педсовет перед выпускным вечером, он придет попозже.

– Да ладно! – Есть мне не хотелось. А хотелось поразмыслить над тем, что случилось со мной сегодня. Поглядеть на завещание, подержать его в руках, а то как-то не верится.

Но об этом нечего было и думать, потому что уединиться в этой квартире негде. Хотя квартира большая, но планировка какая-то странная. Две комнаты, когда-то они были смежные, выходят окнами на улицу. Комнаты большие, светлые, дверь между ними заколочена и заклеена обоями. В комнатах раньше жили мать и сын, теперь в одной из них наша с мужем спальня.

То есть это только так говорится, потому что на самом деле в комнате живет муж.

У него там огромный письменный стол и старинная бронзовая лампа, а еще шкаф с книгами – разумеется, все классическая литература и учебники. Еще там стоит большой шкаф, забитый вещами, в основном – старье, которому место на помойке, но когда я заикнулась, что хорошо бы шкафчик разобрать, а лучше вообще все выбросить, свекровь впала в ярость.

Справедливости ради следует отметить, что такое с ней случается редко, поэтому я отступилась.