Под сенью кактуса в цвету

После того случая, когда мой несчастный партнер Василий Макарович просидел полдня на неотапливаемом втором этаже строящегося дома, он жутко простудился. Со всеми вытекающими отсюда последствиями – насморком, кашлем и высокой температурой.

Как я уже неоднократно упоминала, дядя Вася – мужчина небалованный. Характер у него спокойный, за длинную свою жизнь и почти тридцать лет работы в милиции повидал он всякого и привык к лишениям. И болел дядя Вася вполне достойно – не капризничал, не паниковал, спокойно принимал лекарства, только все время пил то воду, то чай с лимоном, то клюквенный морс.

Хоть и приходилось ему несладко – температура-то высокая.

Разумеется, я на время переселилась к нему – не могла же я бросить тяжелобольного человека на произвол судьбы! А если ночью ему станет хуже?

Дядя Вася не спорил – у него для этого просто не оставалось сил. Пришлось и Бонни с собой взять: я ведь говорила уже, что бордоский дог, весом больше шестидесяти килограммов и размерами напоминающий бабушкин комод, ведет себя иногда как маленький ребенок – боится надолго оставаться один и любит забираться на ручки.

На моих коленях помещается только лобастая головища, а с дядей Васей у него такой номер вообще не проходит.

Бонни проникся серьезностью момента и вел себя вполне прилично – дремал в соседней комнате и не пытался играть со мной в шумные игры.

Так прошла неделя, после чего дяде Васе стало получше. И вот тут-то и начались капризы. То ему невкусно, то пересолено, то подгорело (все неправда!).

То он хочет апельсинового сока, то какао, то кофе с молоком. То блинчиков с творогом, то оладий с медом, то пирога с капустой.

Слушайте, ну забегалась я совсем! И самое главное – я ведь понимаю, что ничего странного в этом нет, все мужчины ужасно капризны, а уж если заболеют, то становятся и вовсе невозможны. Но чтобы скромный дядя Вася так распоясался… В общем, я была на пределе.

Дядя Вася дал себя уговорить и даже самостоятельно съел несколько ложек каши, пока я держала перед ним тарелку, как покорная рабыня.

После того как установилась нормальная температура, он чувствовал сильную слабость и принимал пищу в комнате на диване, одетый в новый спортивный костюм и прикрытый шерстяным пледом.

– Чаю дай, – хрипло сказал он, отставляя тарелку, – каша эта твоя комом в горле стоит…

«Спокойно, – сказала я себе, – это твой компаньон и друг. И на сегодняшний день самый близкий тебе человек.