Под знаком черепа

Но все же хотела она работать, потому что жили они вдвоем с матерью, и та не то чтобы куском попрекала, но напоминала, что она – главная. Но мама гнула свою линию.

– Остается только в торговлю, – говорила она, – продавцом не пущу, ты за три дня проторгуешься, так на меня же еще и навесят.

– Мам, тогда я секретарские курсы окончу, – робко говорила Надя.

– Это чтобы козел-начальник тебя в кабинете лапал? – возмутилась мать. – Нет – и все! Пойдешь в институт, получишь высшее образование, может, за это время поумнеешь!

Как всегда, к делу привлекли Михаила Владимировича.

Надя с мамой жили вдвоем, отца Надя не помнила, родители развелись, когда ей было три года. По этой причине мать разругалась со всеми родственниками – и с мужниной, и со своей стороны. В чем уж там было дело, Надя не интересовалась.

Говоря по-простому, Михаил Владимирович был маминым любовником. Но она называла его мужчиной своей жизни. Собственно, знакомы они были так долго, что утверждение это стало почти верно.

Любовник был женат, и встречались они от случая к случаю.

Мама говорила, что Михаил Владимирович – человек с положением и со связями, тут-то они и пригодились. Когда он сказал, что может пристроить Надю в университет, мама молитвенно сложила руки. На филфаке был огромный конкурс, так что Надю с ее небольшим проходным баллом зачислили только на непопулярное албанское отделение. Кстати сказать, до самого поступления Надя понятия не имела, что есть такая страна – Албания. Про нее никто ничего не знал, а отделение организовали давно, когда Албания считалась социалистической.

Было их в группе пять человек, албанскому языку учила очень старая преподавательница.

– Это ничего, – говорила мама, – зато выучишь английский и вообще получишь фундаментальное образование.

Училась Надя средненько, потому что нужно было подрабатывать, да и не слишком ее интересовала учеба. Зато выросла и похорошела. Теперь даже мама не смотрела на нее снисходительно, хотя частенько ворчала.

У мамы испортился характер, потому что Михаил Владимирович стал, по ее выражению, от нее отдаляться. Надя рассудила, что ему просто надоело жить на два дома. Он был старше мамы, и ей уже к пятидесяти катило. Но с мамой она об этом не говорила – не хотелось на упреки нарываться, дескать, если бы мать жила одна, то любовник бы давно бросил ту семью и переехал к ней.

Окончила Надя с грехом пополам университет, и, ясное дело, оказалось, что работать идти некуда.