Порванная струна

В воскресенье вечером Надежда, повинуясь слабому внутреннему голосу, стала смотреть передачу, которая сообщала обо всех криминальных событиях, происходивших за неделю, а может, и раньше. Преодолевая отвращение, она прослушала и проглядела кадры про убийства, разборки, кражи и мошенничества, происходившие в городе. Картина была удручающая по своему однообразию. Было похоже, что журналисты, необдуманно назвавшие Петербург криминальной столицей России, понемногу оказывались правы.

«– А теперь последние новости о пожаре в Сертолове», – говорил диктор.

– О, пожар, хоть что-то новенькое, – оживилась Надежда, а когда до нее дошло название «Сертолово», она подкрутила ручку громкости и села поближе – вся внимание.

Оказалось, на таможенном складе в Сертолове был пожар, причем давно, десять дней назад. Называли дату – четырнадцатое марта. То есть в ночь с тринадцатого на четырнадцатое внутри вдруг загорелось. И хотя пожарные выехали по вызову тотчас же, но удалось потушить не сразу, пострадало несколько контейнеров, так что таможня должна будет платить стоимость товара.

Ведется следствие, и компетентные органы склоняются к тому, что пожар случился не просто так, а в результате поджога. Хотя на месте происшествия никого подозрительного задержать не удалось. Погибли один из сторожей и собака.

При этом сообщении у Надежды неспокойно стало на душе: не сосед ли Николай Михалыч погиб при пожаре со своей красавицей Зеной? Не дай Бог такого несчастья!

Она порылась в записной книжке и нашла его городской номер телефона, не представляя себе, что будет говорить в случае, если там все плохо.

Однако опасения ее не подтвердились, потому что трубку снял сам Николай Михалыч и слышен был гулкий лай – значит, с собакой тоже все в порядке.

Сосед по даче не удивился ее звонку, сказал, что все знакомые, которые слышали о пожаре, уже ему звонили и что она, Надежда, позже всех собралась. И что нехорошо, конечно, радоваться, но его Бог уберег, не его тогда было дежурство, а то неизвестно еще, чем бы дело кончилось.

– Много всего сгорело? – спросила Надежда.

– Да не так чтобы очень, одна секция всего выгорела, восемнадцатая.

Надежда, перед которой лежал листок с записями, удовлетворенно кивнула: она так и думала. Терминал номер 7, четвертый блок, секция номер 18 – все сходится. Трудно было поджечь именно тот контейнер – за номером 2248, так что пришлось ликвидировать целую секцию.