Погром среди ясного неба

Ну, вошли в избу, ты, говорю, Анна, только не пугайся. И подаю ей ребенка. А сестра у меня санитаркой работала вместе с матерью, пока пункт фельдшерский не закрылся. Ну, все же женщина, хоть своих детей и не было, а как-то разобралась с ребеночком-то. Это, говорит, девочка новорожденная, ей дня три, не больше, пуповинка не отпала. А я как отдал ей ребенка, так и свалился на пол. Проспал чуть не сутки. Ну, после, как проснулся, гляжу – ребеночек обихожен, спит спокойно в колыбельке – на чердаке еще наша люлька хранилась.

Сел я за стол да и рассказал сестре всю свою жизнь и последние события тоже. Так и так, говорю, послал меня Бог девочку спасти, я и постарался. А теперь решай, что делать с ней станем. А что тут решать, сестра говорит, уже все за нас решили. Куда же ее денешь, если матери на свете нету? Только, говорю, молчать нужно про это все, потому что если те сволочи, что мать ее убили, прознают, что дочка жива, то нам несдобровать. И ей худо будет. Сестра со мной во всем согласная, она и раньше никогда никому не перечила. Решили мы объявить, что я с дочерью вернулся. Мать, дескать, при родах померла, а я вот вернулся в родные места, поскольку дома и стены помогают. Напоследок сестра подает мне сережку бриллиантовую, очень красивую. Я при своей жизни повидал цацек разных, так сразу понял, что работа старинная и вещь дорогая. Нашла, говорит сестра, в пеленке девочкиной. И еще бирочка там была, а на ней написано: «Сарафанова Надежда, девочка, 10.12.1992». И еще цифры, мне сестра объяснила, что это рост и вес. В роддоме такие новорожденным детям привязывают, чтобы потом не спутать. Ну, говорю, вот и хорошо, что у девочки имя есть. А сестра смеется: какое же это имя? Это мать ее так звали, в роддоме всегда так пишут, а у ребенка еще имени нету… Все равно, говорю, дочку Надей назову, очень ей это имя подходит – Наденька-найденка. А фамилию свою дам, про Сарафанову забудь. Сестра мне еще на пеленке штамп показала – Зареченская больница. Прикинул я – вполне могла та несчастная оказаться в том месте, где смерть свою нашла, если из больницы ехала. Взял я пеленку ту да кофту вязаную да и сжег во дворе за сараем, а сережку спрятал подальше. Ну, сельсовет у нас был в соседней деревне, отнесла сестра председателю пол-литра да денег сколько-то, он и оформил ребенку метрику. Боровик Надежда Егоровна, все как у людей.

– Это у вас такая фамилия – Боровик? – фыркнула я.

– А что, хорошая фамилия, – не обиделся Егор Иванович, – у нас, почитай, полдеревни Боровики.