Преступление в десять карат

Видимо, это упражнение действительно помогло ей немного сосредоточиться, потому что девица снова уставилась на Маркиза и проговорила:

– А, ты, наверное, новый папашкин дружок? Слушай, ты, голубой щенок, налей мне мартини!

– А не хватит ли тебе на сегодня?

– Я сама знаю, когда мне хватит! Тебя не спрошу! – выкрикнула та и добавила несколько выражений, плохо стыкующихся с ее ангельской внешностью. – Мало мне папочки, так еще ты будешь меня учить! Пошел на фиг!

Леня наконец сообразил, что перед ним находится дочь Мировольского, напоминание о тех временах, когда адвокат еще не сменил ориентацию и даже какое-то время был женат.

Маркиз мучительно размышлял, что же делать.

Ему нужно было как можно скорее удирать из квартиры адвоката, но оставить пьяную девушку наедине с еще не остывшим трупом отца казалось ему недопустимым.

– Ты че, блин, русского языка не понимаешь? – прохрипела девица. – Я тебе сказала – принеси мартини!

– Может, тебе лучше кофейку? – примирительно спросил Леня.

– Ой, чего-то у меня с глазами… – запинаясь, проговорила девица, – чего-то я тебя не узнаю… Вроде бы днем ты помоложе был и гораздо противнее…

– Ну, спасибо! – обиделся Леня. – И где ж ты меня видела?

– Да я бы тебя сто лет не видела! – спокойно сказала она. – Потому что, Антосик, поешь ты плохо и вообще отвратный тип… Только захожу это я сегодня днем к «Стерви и Каналли», а там папашка возле тебя крутится… А может, это вовсе был не ты?

– Может, и не я, – дипломатично ответил Маркиз.

– Ага! – злорадно сообщила девица. – С этим, с Энтони, который по телевизору поет… А мне денег не дал на платьице… Всего-то попросила три штуки зеленых…

– А когда это было-то? – на всякий случай спросил Маркиз и сделал физиономию Отелло.

Девица вдруг стала хохотать и сквозь смех сообщила, что часа в три дня, а может, попозже.

На этом ее силы иссякли, она привалилась к стене и заснула безмятежным сном младенца.

Леня больше не колебался: ему не улыбалось везти куда-то посреди ночи пьяную девицу. Он подхватил ее, отнес в спальню адвоката и положил поперек огромной кровати.

В конце концов, судя по выражениям, которые она употребляла, эта девица – не тургеневская барышня и как-нибудь переживет смерть отца и связанные с ней неприятности.