Проделки небожительницы

Все было как прежде, только на позолоченном алтаре не было человеческих голов.

– Боги приняли жертву! – радостно провозгласил Жрец. – Теперь ты – один из нас, сын мой!

С этими словами Жрец достал из складок своей одежды короткий золотой нож и провел им по вытянутой вперед руке нового собрата. Капля крови упала на алтарь, и Жрец еще раз ударил в гонг.

Когда томительный звон затих, он провозгласил нараспев:

– Посвящение совершилось!

В унылой задумчивости Надежда пила остывший кофе и тяжело вздыхала.

О том, чтобы сегодня сесть и поработать, не могло быть и речи. Голова ее гудела как медный котел, казалось, что вместо волос у нее, у Нади, растут змеи и ящерицы, словно у Медузы Горгоны. Вчера Надежда так разозлилась на зловредную старуху, заставившую ее тащить какие-то глиняные черепки, что, едва дождавшись открытия метро, опрометью выбежала из квартиры матери, чтобы не устроить скандал. Впрочем, тетя Вася и не заметила, надо думать, ее отсутствия. Сразу же по приезде она удалилась в отведенную ей комнату и начала разбирать свои драгоценные глиняные черепки, бормоча при этом какие-то заклинания.

Уже у двери Надежда выразительно покрутила пальцем у виска и показала глазами в сторону теткиной комнаты. Мать только тяжело вздохнула.

Хорошее воспитание не позволило им поинтересоваться, за каким чертом тетя Вася притащилась в Санкт-Петербург, который, кстати, она упорно именовала Ленинградом, и сколько времени собирается здесь прожить.

Несколько минут Надежда боролась с упорным желанием отключить телефон, и как раз в эту минуту он зазвонил.

– Надя, – забормотала вполголоса мать, – если ты меня хоть немножко любишь, ты приедешь… У меня больше нет сил!

– А что еще она устроила? – нехотя поинтересовалась Надежда.

– Да ничего особенного. Просто после твоего ухода она заявила, что это у нас в городе сейчас шесть утра, а у них, в Нукусе, – другой временной пояс, и сейчас там позднее утро.

– Все ясно: девять часов – это у нее позднее утро, – вздохнула Надежда.

– Вот именно! А она, дескать, привыкла вставать рано… в общем, мы не ложились.

– Так-так, – зловеще вставила Надежда, – а сейчас ее нету, что ли?

– Сейчас она в ванной, да и вообще, она глуховата, слышит, только если громко говорят. И хочет идти куда-то по делам, а как ее одну отпустить? Она же к нашему транспорту не привыкла…

– Господи, да какие у нее там могут быть дела?! – не выдержала Надежда.