Потусторонним вход воспрещен!

Сидевший рядом с водителем мужчина средних лет достал мобильник, позвонил кому-то, вполголоса сообщил:

– Да, мы его взяли… везем… и женщину тоже…

«Точно, они не полиция, – думала Надежда, – эх, поздно я сообразила, надо было на перроне орать «караул!». Люди бы заметили, если бы не заступились, то настоящей полиции сообщили… Хотя ее Виктор как раз и боится, а эти-то кто такие еще на нашу голову…»

Она переглянулась с Виктором – мол, кто такие? Он едва заметно развел руками и покачал головой – понятия не имею, сам в догадках теряюсь… Салон микроавтобуса был без окон, но через окошко водителя Надежда видела, что свернули на Лиговский.

Кроме них, вместе с водителем в автобусе было четверо людей. Мужчина средних лет в неприметном сером плаще вроде бы старший в группе, двое рослых плечистых парней в одинаковых черных куртках, одинаковой рыжеватой масти, только один был еще к тому же в черных очках, а другой нет. Водителем оказался тот самый коренастый мужичок в кожаной куртке, что остановил Надежду под видом таксиста.

Машина повернула, Надежда вытянула шею, чтобы проследить, куда именно, и тут же сильная рука опустилась на плечо.

– Сидеть смирно! – прошипел парень в темных очках. – Головой не вертеть! – он еще сильнее вдавил ее в сиденье.

– Отпусти, больно! – буркнула Надежда, но парень будто не слышал и давил на шею.

Надежда Николаевна Лебедева всегда считала себя женщиной крепкой и подвижной, на здоровье не жаловалась.

Однако кто в наше время может похвастаться абсолютным здоровьем? Были и у Надежды в организме слабые места. Одним из них являлась шея.

Шея причиняла Надежде множество неприятностей. Обычная простуда начиналась у нее с резкой боли в шее. Потом, конечно, прилагался полный набор: насморк, кашель, боли в горле, но шея проходила позже всех. Стоило в жаркий летний день посидеть на легком сквознячке или проехать в электричке с открытыми окнами – и готово дело, тупая ноющая боль в шее, да еще и голову не повернуть.

А бывало и так: вроде бы ложишься спать совершенно здоровой, ночью все спокойно, а проснешься – так скособочит, хоть инвалидность оформляй!

Так что к шее своей Надежда относилась трепетно. А тут какой-то гамадрил на нее давит!

– Пусти, сволочь! – заорала Надежда, пытаясь вырваться, и бестолково замахала руками.

Особого вреда она парню не причинила, только смахнула черные очки.