Прятки с тенью

– Не может быть! – повторила женщина, тряся жестянку, как будто надеясь там что-то найти. – Не может быть! Учитель никогда не ошибается, а он сказал, что оно…

Вдруг она замолчала и повернулась ко мне. Я закрыла глаза, как будто это могло меня защитить.

– Может быть, это она… – начала женщина, но сама себе возразила: – Да нет, ерунда… она круглая дура…

Вот ведь как странно устроен человек! Я сама последние дни постоянно называю себя дурой, да еще и похуже, но когда меня обозвала какая-то посторонняя баба, я почувствовала обиду и злость.

И даже хотела выпалить: «Сама дура!» – но, к счастью, вовремя прикусила язык, сообразив, что ни к чему хорошему это не приведет.

А эта зараза продолжала говорить, точнее, размышлять вслух:

– Когда она придет в себя, надо ее как следует допросить. Может, она все же что-то знает.

– Да откуда… – отозвался мужчина.

Он еще что-то хотел сказать, но не успел.

На пороге комнаты возникла еще одна фигура. У нее тоже не было лица, вместо него была маска с прорезями для глаз.

Эта новая фигура перемещалась мягкими неуловимыми движениями. Низко пригнувшись, она метнулась к первым двум. Женщина, которая стояла ближе, вскинула руку, в которой был темный продолговатый предмет. Раздался негромкий хлопок, что-то вспыхнуло – но стремительная фигура пригнулась, схватила женщину за руку, резко дернула…

В это мгновение напарник женщины схватил подвернувшийся под руку стул, попытался ударить им незнакомца, но тот опередил его, стул отлетел… и попал мне в голову.

От этого удара я снова потеряла сознание.

И снова пришла в себя от холода.

На этот раз в комнате было светло, и я лежала на своем диванчике. Возле меня суетился Федя Чемоданов. В руке у него был тазик с водой, он окунул в него тряпку, отжал ее и положил мне на лоб. Холодная вода потекла по лицу, затекла за воротник…

– Холодно же! – пробормотала я и попыталась подняться. У меня ничего не получилось.

– Лежи-лежи! – прикрикнул на меня Федя. – Может, у тебя это… землетрясение мозга.

– Сотрясение, – машинально поправила я.

– О, соображаешь! – обрадовался он. – Может, и ничего… вот сколько тут пальцев?

Он выставил передо мной три пальца, и я с удивлением заметила, что руки у него чистые и ногти аккуратно подстрижены. Что, в общем, нехарактерно для полубомжа вроде Феди.

– Десять, – проворчала я недовольно и все же села. – Что здесь произошло?

– Вообще-то, это я у тебя хотел спросить, – пробормотал Федор.