Рассмешить Бога

Если бы работала здесь, в регистратуре, некая Таисья, дружившая с покойной, престарелая актриса обязательно упомянула бы об этом.

«Мы пойдем другим путем, – вспомнила Надежда крылатую ленинскую фразу, – завтра же с утра отправлюсь к Маше Чонишвили».

Между делом она успела сварить грибной суп, Сан Саныч был сытый и добрый и смотрел на свою жену умиленным взглядом. Кот хоть и очень обижался на Надежду за крекеры, но не посмел вякнуть, что она три раза в день поила дорогущим швейцарским лекарством комнатный фикус.

Утром, после ухода мужа, Надежда с замиранием сердца набрала номер, который списала вчера с карточки Маши. Ответил женский голос уверенным контральто:

– Алло-у? Квартира Чонишвили!

– Здравствуйте, могу я попросить Машу? – проговорила Надежда, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

На месте незнакомой женщины, услышав хриплый бас, который иногда все еще прорывался, Надежда незамедлительно бросила бы трубку. На этот раз голос не подвел – был чуть ниже, чем обычно, но все же вполне приемлемый.

– А кто ее спрашивает? – поинтересовалась женщина.

– А вы не Анна Васильевна? – спросила в ответ Надежда, вспомнив карточку, лежащую рядом с Машиной.

Она понятия не имела, как нужно представиться, чтобы услышать Машу.

– Да, я Анна Васильевна! – энергично подтвердила женщина. – А, понимаю, вы, наверное, от Аглаи Александровны?

– Ну-у, – протянула Надежда.

– Ах, ну конечно, эта Аглая все перепутала! – затараторила Анна Васильевна. – Она дала вам наш телефон, а Машенька живет сейчас у мужа, на Вознесенском.

Надежда Николаевна записала адрес и поскорее отключилась, чтобы не начались расспросы. Анна Васильевна сказала, что Маша непременно будет дома.

Дом на Вознесенском проспекте был заново отремонтирован и сиял чисто вымытыми окнами, несмотря на то, что на дворе был слякотный март. Надежда Николаевна нашла нужный подъезд и нажала кнопки домофона.

– Вы от Аглаи Александровны? – послышался удивительно приятный голос.

Надежда пожала плечами и вошла. Лифт был крошечный, как в большинстве старых домов, однако лестница аккуратно покрашена и убрана. Возле Машиной квартиры на четвертом этаже лежал коврик в виде симпатичного медведя-панды. Над медведем вилась надпись: «Добро пожаловать!»

Дверь открыла удивительно приятная девушка в розовом атласном халатике. Густые волосы вились пышными кудрями, огромные черные глаза сияли.