Сестра моя – смерть

 – Майор Барабанов неожиданно успокоился, убрал в ящик стола свою дорогую паркеровскую ручку и сказал скучным голосом: – Записывайте. Доехать до станции Каннельярви, идти по грунтовой дороге слева от железнодорожных путей четыре километра, там будет КПП. Спросите капитана Васильева.

Женщина, радостно взволнованная, подробно записала инструкцию, поблагодарила майора и кинулась прочь из военкомата собирать Юрочке гостинцы.

Майор Барабанов, дождавшись, когда в коридоре затихнет эхо ее шагов, снял телефонную трубку и набрал номер.

– Ну, как я и предупреждал, мать Никандрова, настырная баба, вцепилась как клещ, начала «Солдатскими матерями» пугать. Так что я ее послал в Каннельярви. Разбирайтесь теперь сами.

– Что ж ты, майор, раньше-то думал? – зло осведомился его собеседник. – Говорили же тебе – сирот посылать!

– Где я вам столько сирот подберу? Здесь все подходило: парень здоровый, крепкий. Мать-одиночка, работает дворником – какие у нее связи? Я, что ли, виноват, если у вас ребята погибают?

– Сам знаешь, майор, у нас подготовка непростая.

Процент смертности высокий…

– Знать ничего не хочу про ваши дела! – завизжал майор. – И слушать не буду! Посылал вам ребят, каких просили, – и все! Какой с меня спрос?

– Ты, майор, говори, да не заговаривайся, – холодно и зло прервал его собеседник. – Ты от нас деньги получал и впредь получать будешь. А попробуешь соскочить – сам знаешь, что тебя ждет. И нечего тут истерику устраивать! А то сам… в Каннельярви поедешь.

Майор Барабанов побелел от ужаса. Он хотел что-то ответить, но в трубке уже раздавались короткие гудки.

В электричке было почти пусто. В конце лета и в начале осени в Заходскую, Кирилловскую, Каннельярви обычно едет толпа грибников, в поезд иногда и не втиснешься, а сейчас, в марте, в вагоне ехало человек пять-шесть.

Наискосок от Марии Кондратьевны Никандровой сидел гнусного вида небритый мужик в рваном ватнике, явный бомж… «Ох, – думала Мария Кондратьевна, – выйдет за мной, нападет да отберет еду и вещи Юрочкины».

А бомж мрачно на нее посматривал, подтверждая самые худшие ее подозрения. Хоть бы он дальше поехал. Ведь такие бомжи за кусок хлеба убить могут. Ох, не довезет она сыну гостинцы!

Но на станции Каннельярви страшный бомж остался сидеть в вагоне, и Мария Кондратьевна, с трудом спустившись с двумя тяжеленными сумками, радостно зашагала по грунтовой дороге.