Шалаш в Эдеме

Но, с другой стороны, она собиралась начинать новую жизнь, а зачем ей в новой жизни старые шмотки? Тут я сообразила, что у меня-то впереди никакой новой жизни не предвидится, а в чем помирать – без разницы, хоть в ватнике и галошах на босу ногу.

Одежда Виктории пришлась мне точно впору.

Лимон поначалу пялился на этот бесплатный стриптиз, но напарник цыкнул на него, а мне было все равно.

Я быстро переоделась и натянула замшевые ботиночки Виктории. Наконец-то несчастные мои ноги получили обувку! И размер у нас оказался одинаковым.

Правда, судя по всему, мне недолго придется ходить в этих ботинках…

Бандюганы тем временем снова затеяли выяснение отношений.

– Имей в виду, – заявил Костян, – я не собираюсь постоянно делать за тебя всю грязную работу! Ты поедешь с ней в «Ауди», ты ее оглушишь и столкнешь машину в овраг, а я буду подстраховывать тебя на второй машине…

– Ну, Костян… – заныл Лимон, потирая бритый затылок. – Я же не успею выскочить из тачки… ты ловчее меня… и худее…

– Спортом надо заниматься! – оборвал его напарник.

 – Жрать надо меньше, пива меньше пить! Короче, ты с ней поедешь. Жить захочешь – выскочишь!

Лимон тяжело вздохнул и сел за руль «Ауди».

Его напарник втолкнул меня на соседнее сиденье.

– Да, вот еще что… – Он сунул руку в карман и протянул мне дамские наручные часики. – Чуть не забыл: надень.

Часы были золотые, красивые. Все ясно – по часам и машине должны установить, что именно Виктория была за рулем. Словно одной одежды недостаточно!

Да, может, и часы-то – барахло ненужное, небось Картье или Лонжин она себе оставила, зараза!

Они показывали четверть седьмого.

Раннее утро. Неужели столько событий приключилось со мной всего за одну ночь?

Лимон нажал кнопку пульта, и в стене гаража открылись подъемные ворота.

«Ауди» выехала во двор и остановилась. Следом за нами на джипе выехал Костян.

Я огляделась.

Позади был громоздкий и неуклюжий трехэтажный дом из красного кирпича – таких много строили в девяностые годы, мамочкин третий муж, телевизионщик, называл этот стиль «тюремный модерн».

Вокруг дома раскинулся просторный участок, покрытый ровным газоном и окруженный трехметровым забором из бетонных плит. Кроме газона, на участке ничего не было – ни куста, ни деревца. Только рядом с мощеной дорожкой скучал керамический гном.

Костян посигналил кому-то, и перед нами медленно открылись огромные железные ворота.

Лимон выжал сцепление, и обе машины одна за другой выехали на дорогу.